После первого торжественного дня, когда Дингисвайо приказал убить нескольких быков для поднятия духа новичков, наступили будни, заполненные военными упражнениями и небольшими переходами, которые должны были приучить молодых воинов к дисциплине и совместным действиям. Армия Дингисвайо жила походами и военной добычей, но в перерывах между кампаниями каждый солдат сам заботился о своем пропитании. Практически это означало, что родственники приносили им продукты из дому. Правда, если полку доставалась богатая добыча, то эти же родственники угоняли взамен принесенных гостинцев скот, доставшийся их воинам в качестве награды.
Только па третий день к воротам военного крааля Эмангвени, где расположен был полк Чаки, пришли Ном-цоба с Пампатой и принесли ему снедь. По обилию ее Чака сразу же догадался, что это опять Пампата выпросила у своих родителей провизию для него.
Вскоре Изи-цве было приказано отправляться в первую настоящую военную экспедицию. Чака с нетерпением дожидался встречи с подлинным противником.
Незадолго перед выступлением Буза собрал молодых воинов и объявил им, что согласно обычаям предков каждый из них, убив врага, обязан будет затем совершить суда изембе — искупительный поступок, который смоет лежащий на нем грех — убийство человека. До совершения сула изембе даже самый заслуженный воин считается оскверненным, и ему нельзя участвовать в жизни крааля, а кроме того, он должен еще соблюдать самым строгим образом целое множество запретов.
Назначить новичкам сула изембе пришла известная знахарка Долела. Она сразу же заметила в длинной шеренге воинов Чаку — слишком уж выделялся он ростом и статностью. Чака впервые видел вблизи знаменитую колдунью, и, поскольку опыт приучил его не ждать ничего хорошего от людей, водящихся с духами, он поглядывал на нее с опаской, а когда она вплотную приблизилась к нему, то и вовсе отвел глаза. Приняв его беспокойство за смущение, Долела испытующе посмотрела на юношу и изрекла:
— Твоим сула изембе будет провести ночь с женщиной.
Сзади кто-то хихикнул. Чака хотел было что-то сказать, но знахарка уже разговаривала с его соседом. Он оглянулся, чтобы разглядеть насмешника, но лица всех были серьезны.
Чака трудно сходился с новыми людьми и даже здесь, среди воинов Изи-цве, долгое время держался особняком. Другу следует все знать о тебе, а рассказывать печальную повесть своей жизни первому встречному ему не хотелось. И все же очень скоро у него появились два человека, дружбу и любовь к которым он пронес через всю свою жизнь. Первым из них был выходец из племени мсане, Мгобози, человек общительный, смелый и великодушный, весельчак, готовый не только разделить с товарищами и трапезу и колебасу пива, но и прийти на выручку в трудном положении. Чака и сам не смог бы точно объяснить, чем именно и когда сумел Мгобози завоевать его расположение, но, видимо, таков уж был этот Мгобози — каждый, кто сталкивался с ним, мгновенно подпадал под его обаяние. Несколько иначе обстояло дело с Нгобокой. С ним Чаку роднила скорее всего общность их судеб. Нгобоко тоже пришлось искать пристанища среди мтетва, покинув родные земли племени сокулу. Однажды, сидя у вечернего костра и попивая пиво, добытое неведомо где все тем же неунывающим Мгобози, Нгобока поведал друзьям но только свою собственную историю, по и историю своего племени.
Оказывается, сокулу в свое время прославились тем, что сумели вывести настолько жирную породу скота, что коровы и быки их могли лишь с трудом передвигаться. Со своим вождем Длабелой, дедом Нгобоки, они прибыли на побережье и попросили пристанища у вождя мтетва Кайи, деда Дингисвайо. «Хорошо, — ответил тот, — отправляйтесь на южный берег дельты Умфолози, прогоните оттуда ама-нтлевенга и оставайтесь там вместо них». Однако на следующий день Длабела вернулся, понеся тяжелое поражение. Но тут с подобной просьбой обратились к Кайе и ньяво-суто. Объединенными усилиями они разбили ама-нтлевенга, после чего племена слились под общим названием сокулу. Этому племени, столь искушенному в животноводстве, нетрудно было завоевать некоторый авторитет среди соседей, и Джобе, ставший вождем мтетва после Кайи, отдал одну из своих дочерей замуж за сына Длабелы Лангу, который стал теперь вождем сокулу после смерти отца. От этого-то брака и появился на свет Нгобока.
Однако после смерти Ланги началась борьба за власть между другим его сыном Нондлову и Нгобокой, в результате которой Нгобоке пришлось бежать к мтетва — народу его матери. Так он и попал в Изи-цве.
Друзья попытались утешить его, но он и сам заявил, что пребывание в армии Дингисвайо послужит для него отличной школой, а там, что бы ни случилось, он уже не повторит своих юношеских ошибок, и горе Нондлову, если духам будет угодно снова столкнуть их на узкой дорожке.
И вот наступила наконец пора отправиться в первый поход. Молодежь страшно волновалась, и волнение это передалось их командиру, хотя он прекрасно знал, что предстоящая схватка эта будет иметь чисто воспитательное значение: просто вождю людей ксаве захотелось немного покуражиться, но всерьез тягаться с силами мтетва он не может.
По освященному веками обычаю враги выслали вперед своих отборных воинов, которые завязывали поединки, издалека раззадоривая друг друга насмешками. В числе воинов, вышедших из рядов Изи-цве, был и Чака.
Примерно в пятидесяти шагах от себя он увидел старого и, судя по почетному кольцу на голове, заслуженного воина ксаве. Чака хотел было сразу же сблизиться с ним, но не заметил торчащего в траве корешка и, споткнувшись, чуть было не растянулся во весь рост. Пропади они пропадом, эти сандалии, к которым он так и не смог привыкнуть!
— Полюбуйтесь на этого юнца, — выкрикнул ветеран ксаве, — он уже на ходу ест землю!
Чака яростно метнул копье. Только человек, обладающий незаурядной силой и меткостью, может надеяться поразить цель на таком расстоянии, и это сразу же должен был оценить ксаве. Но старый воин ленивым, почти неуловимым движением уклонился от удара, ловко подставив щит так, что копье только скользнуло по его коже и, мелко дрожа, воткнулось в землю.
— Тебе не терпится поскорее выбросить свои копья и сдаться в плен? — осведомился невозмутимый ксаве под одобрительный хохот своих соплеменников.
Чака сделал еще несколько шагов вперед и снова метнул копье, но с тем же результатом. Он понял, что воин ксаве намочил перед боем покрывавшую щит бычью шкуру и теперь ему достаточно слегка наклонить его, чтобы любое копье соскользнуло с его поверхности, не причиняя никакого вреда владельцу щита. Мбийя рассказывал Чаке когда-то о такой хитрости, но разве все упомнишь. Шнурок на его сандалии лопнул, и теперь она волочилась за ним, окончательно мешая передвигаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
