Неужели вы не слышали сигнал боевой тревоги? — кажется, декан начала входить в состояние “драконистого” ангела, когда ей под горячую руку лучше не попадаться.
— Эна Фердинанда, разрешите доложить! — вытянулся мокрый Вирго. — Мы с кадетом Мирро отрабатывали заклинание на тренировочной площадке!
— Видимо, там ваши дела шли хуже, раз вы намокли только сейчас. И остается вопрос, что с вами делала кадет Ларо.
— Она…
— Не надо оправданий, кадет Истако, — перебила Вирго эна Фердинанда. — Займите место, я начинаю перекличку.
Ребята сели рядом со мной, вздохнув с явным облегчением, когда декан не стала вникать в то, где они были и что делали.
“Город весь горит, — нацарапала на маленьком кусочке бумаги Дара. — Там гарпии и вульпаоры. Наши оказались заблокированы в таверне”.
“Как вам удалось выбраться?” — написала я строчкой ниже.
“Драконы не дали нам вообще зайти в таверну и увели на другой конец города. Как только началось нападение, они практически силой утащили нас”.
“Преподаватели по боевой магии сейчас там, пытаются отбить нападение”, — добавила Эрика.
Так вот оно, что. Вот что случилось. И, видимо, там действительно всё было серьёзно, потому что на помощь полетел даже сам ректор.
После переклички мы сидели ещё два или три часа. Дара тихо о чём-то спорила с Вирго. Эрика ушла в комнату почитать. А я ходила из угла в угол, ощущая в груди зудящую тревогу. Время шло до жути медленно. Казалось, что прошло минут десять, а часы упрямо показывали, что я смотрела на них не более двух минут назад.
Наконец, в гостиную забежал растрёпанный мужчина, преподаватель-маг:
— По распоряжению эны Фердинанды всем кадетам прибыть в целительское крыло. Раненых очень много, нужны будут все доступные руки.
Он ещё что-то хотел сказать, но махнул рукой и побежал обратно. Мы все обеспокоенно переглянулись и потянулись к лазарету. Чем дальше я шла, тем сильнее испытывала беспокойство. Мне не хотелось себе признаваться, но я вновь и вновь возвращалась мыслями к эну Гордину. Он уже вернулся? Или ещё помогает в городе?
Лазарет был непривычно полон. Почти все палаты были заняты, в некоторых располагались по несколько человек. Это были жители города и кадеты старших курсов, которые как раз были на дежурстве сегодня.
Эна Фердинанда раздавала задания и упорядочивала процесс распределения больных. Мы, как маленькие шестеренки, влились в общее дело.
Когда я закрывала раны одному из магов-старшекурсников, услышала его разговор с соседом по палате. Я не собиралась подслушивать, но эта фраза заставила меня замереть на месте:
— Ты слышал? Кто-то из преподов погиб.
Глава 21
Меня как окатило холодной водой. Погиб. Кто? Как? А если… Если Максимус?
Эта мысль заставляла холодеть кончики пальцев и мешала сосредоточиться на ране. Целительная сила никак не аккумулировалась, и заживление не происходило, хотя там был всего лишь небольшой порез.
— Простите, мне нужно отойти, — рассеянно сказала я и вышла в коридор.
Все сновали туда-сюда, пахло кровью и потом. Кто-то стонал и просил пить. Я шла по коридору и неосознанно вглядывалась в лица раненных, пытаясь высмотреть коменданта.
— Милая, помоги, — меня схватила за рукав сухонькая старушка с глубокой рваной раной на ноге. В её глазах стояла боль и отчаянная надежда.
Я не могла ей отказать. Я помогла ей, потом мужчине с вспоротым животом, потом горгулье с порванным крылом, потом… Меня закружил водоворот слёз, боли и отчаяния. Практически все были ранены гарпиями и им нужно было противоядие, поэтому несколько первокурсников разносили в корзинках столь важные сейчас бутылочки.
Официального подтверждение слуха, что кто-то из преподавателей не вернулся, пока не было. Но кто-то из наших, тех, кто пошёл развлекаться в таверну, утверждал, что видел бездыханное тело. Только вот чьё, сказать не мог.
В голове крутился наш разговор с Максимусом, перед тем, как он улетел. Я обвинила его в том, что он готов эгоистично пожертвовать мной. А когда прозвучал сигнал, он в первую очередь подумал о моей безопасности, опровергнув всё то, что я наговорила.
Вновь и вновь возникала мысль, а что если мои жестокие слова будут последним, что я ему сказала? Что будет, если я его больше никогда не увижу?
От этого душу раздирало на части. Страх потерять Максимуса оказался сильнее страха потерять себя. Я поняла, что готова сделать что угодно, лишь бы снова увидеть его и быть с ним рядом. Стало абсолютно не важно, что это: магия истинности или настоящая влюбленность. Да и кто, не испытывая это чувство, может судить о подлинности?
Все мои сомнения рассеялись, как дым, и от этого на душе стало легко.
— Ани, что с тобой? — пробегающая мимо Эрика взяла меня за руку.
Я внезапно осознала, что стою посреди коридора и неуместно ситуации улыбаюсь.
— Я, кажется, влюбилась, — честно ответила я.
Она обняла меня и погладила по голове:
— Я очень рада, что ты решилась. Пусть пресветлая Эола дарует тебе сил, — и Эрика ушла дальше по коридору.
Она поняла, о чём я? Откуда?
Но сейчас это было не важно, потому что в груди тисками всё сжимала тревога. Я пошла вглубь лазарета туда, где был кабинет эны Фердинанды. Я не знала, зачем.
По пути мне встретились два преподавателя. Я их видела пару раз на боевом факультете. Они стояли около стены, глядя себе под ноги, и перебрасывались тихими фразами. Я зашла за угол. Притаившись, я вслушалась в их разговор.
— Я даже не представлял, что он готов для кадетов вот так подставиться…
— Кадеты поступили безрассудно. Они рассказывают, что это была не первая подобная выходка.
— Не важно, первая или нет. Но кто-то знал, что она будет, и натравил гарпий именно на эту таверну.
— А мне всё больше кажется, что целью был как раз он, а не кадеты. Ты видел, как гарпии со всех концов города переметнулись именно туда, когда он начал вызволять ребят?
— После его гибели в академии грядут серьезные перемены…
От волнения сердце колотилось в ушах, своим стуком мешая мне расслышать следующие фразы. Я попыталась сосредоточиться, чтобы понять, о ком всё же разговаривали преподаватели.
С другой стороны, я боялась это услышать, боялась понять, что они говорят о коменданте.
— Кадет Арно! Вы знаете, что подслушивать плохо? — раздался знакомый, практически
