Стоя в освещенном круге, она пошатнулась и упала. Раздались аплодисменты. Комната погрузилась в темноту.
Через мгновение снова вспыхнул свет, и прочие члены Мифологического клуба поспешили подойти к ней, чтобы поздравить с прочувствованной игрой. Потом заговорили о важности фольклорных мотивов — от «сатти» до жертвоприношения Брунгильды. Да, огонь в основе — это хорошо, — таково было общее мнение. «Огонь — моя последняя любовь!» Хорошо! Эрос и Танатос, объединившиеся в последней вспышке очистительного пламени.
После того как все комплименты были произнесены, на середину комнаты вышли невысокий сутулый мужчина и его похожая на птицу, по-птичьи мелко ступающая жена.
— «Абеляр и Элоиза», — объявил мужчина.
В комнате воцарилась почтительная тишина. Плотный мужчина, лет за сорок, с лицом, лоснящимся от пота, подошел к Абеляру.
— Мой главный кастратор, — сказал Абеляр. Здоровяк с улыбкой поклонился.
— Что ж, начнем…
Раздался одинокий хлопок, и свет погас.
Подобно глубоко зарывшимся в землю мифологическим червям, тянутся через весь континент трубопроводы, силовые кабели, трубки пневмопочты. Пульсируя, напрягая свои тела, они пьют соки Земли, изнуряют ее недра. Нефть и электроэнергия, вода и уголь, бандероли, посылки и письма — все проходит через их чрево. И, пройдя через него, под землей, все это исторгается в чрева машин, ожидающих в пункте назначения. Слепые, они прячутся подальше от солнечных лучей; не зная, что такое вкус, равнодушно жуют тело Земли; лишенные обоняния и слуха, навечно заключены они в скалистую темницу. Лишь осязание знакомо им; и в постоянном осязании — их суть. В нем — подспудная, темная радость червя.
Переговорив с психологом, работавшим в новой школе Питера, Рендер сам проверил спортивное оборудование. Потом прошелся по общежитию, и оно ему в общем понравилось.
И все же то, что он снова оставил парня в школе, не давало ему покоя. Он сам не понимал почему. Казалось бы, все было в порядке, как и в первый раз. И Питер выглядел бодро. Даже очень бодро.
Он сел в машину и выехал на хайвей, это огромное, лишенное корней дерево, чьи ветви охватывали два континента (а после того, как будет закончен мост через Берингов пролив, они раскинутся по всему миру, кроме Австралии, полярных шапок и островов), неотступно думая, в чем же причина его беспокойства. Думая — и не находя ответа.
Может быть, стоит позвонить Джилл и спросить, почему она с ним так холодна? Или она еще до сих пор сердится из-за манто и рождественского вечера?
Он отпустил штурвал; холмистый пейзаж скачками мчался за окном.
Рука вновь потянулась к панели.
— Слушаю.
— Здравствуйте, Эйлин. Это Рендер. Не мог позвонить вам раньше, но я слышал о том, как вы сделали трахеотомию в театре…
— Да, — сказала она, — я вовремя оказалась там, я — и острый нож. Откуда вы звоните?
— Из машины. Только что отвозил Питера в школу, теперь еду назад.
— Как он? Как его нога?..
— Все в порядке. Правда, на Рождество у нас случилась маленькая неприятность, но все обошлось. Расскажите поподробнее, как это было там, в театре. Если, конечно, вам не тяжело.
— Ну, я ведь врач, — она тихо рассмеялась. — Собственно, было уже поздно, спектакль заканчивался…
Рендер с улыбкой откинулся в кресле, закурил и приготовился слушать.
За окном холмы сменились равниной, и машина мчалась по ней, как бильярдный шар, катящийся точно в лузу.
Он проехал мимо идущего по обочине человека.
Под протянутыми высоко в небе проводами, над захороненными глубоко в земле кабелями он шел по одному из могучих ответвлений дорожного древа, шел сквозь усеянный снежинками, пронизанный эфирными голосами воздух.
Машины проносились мимо, но не многие из едущих в них людей замечали его.
Он шел, засунув руки в карманы и опустив голову, не глядя вокруг. Воротник его куртки был поднят, и снежинки — тающий дар неба — оседали на полях его шляпы. На ногах у человека были галоши. Земля была мокрой, покрытой тонким слоем слякоти.
Он шел, медленно, с трудом — заблудшая частица в поле действия вселенского генератора.
— Поужинаем сегодня в «Скальпеле и куропатке»?
— Почему бы и нет? — ответил Рендер.
— Скажем, в восемь.
— В восемь? Отлично!
Некоторые из них падали с небес, но чаще они мчались, как самолеты в штопоре, по дорогам…
Люди выходили на платформы из машин, запаркованных в похожие на огромные ульи гаражи. Воздушные такси садились на специальные площадки рядом с киосками у входа на подземный эскалатор.
Но на чем бы они ни приезжали, все посетители ходили по Выставочному залу пешком.
Крыша восьмиугольного здания напоминала перевернутую супницу. Восемь треугольников из черного камня, не несущие специальной архитектурной нагрузки, украшали каждый угол. «Супница» одновременно играла роль светофильтра. В данный момент фильтр забирал из атмосферы все оттенки голубого, рассеянные в серых сумерках, и слабо светился снаружи — белее, чем грязный вчерашний снег. Кровля раскинулась над залом, как безоблачное летнее небо часов в одиннадцать утра, как безупречный в своей бесконечной голубизне огромный Инеистый Вьюнок.
Людской поток двигался под этим небосводом, оттеняя экспонаты, подобно волнам прилива в гроте. Иногда в плавно струящемся потоке возникали завихрения, водовороты. Струи кружились, свиваясь и развиваясь; слышался похожий на журчание гул голосов. То здесь, то там мерцали яркие вспышки…
Поток людей непрерывно стекался в зал из припаркованных под искусственным синим небом машин. Когда круг был пройден и замыкался, люди возвращались в породившие их стальные облака.
Павильон, где происходило это безостановочное движение, назывался «Лики Космоса». «Лики Космоса» представляли из себя выставку, устроенную и финансируемую Министерством военно-воздушных сил; работавшая уже две недели выставка была открыта круглосуточно и привлекала посетителей со всех концов земного шара. «Лики» давали возможность ознакомиться со всеми последними достижениями человечества в космосе.
Возглавлял выставку генерал-полковник, командовавший дюжиной полковников, восемнадцатью подполковниками, множеством майоров, капитанов и бесчисленным количеством лейтенантов. Никогда никто не видел самого генерала, кроме полковников и представителей Выставочной компании.
Выставочный зал принадлежал Выставочной компании в качестве аэропорта; на время выставок компания переоборудовала зал в полном согласии с требованиями клиентов и хорошего вкуса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
