Читаем без скачивания Мятежные миры - Пол Андерсон

Он круто повернулся на каблуках и ушел, хотя не мог не заметить того взгляда, который она бросила на него и который, казалось, прожигал ему дыру между лопаток.

Груз из шлюпки лег тяжелым бременем на плечи людей, которым к тому же приходилось еще по очереди нести раненых на самодельных носилках. Кроме продовольствия, смены белья, утвари, ручного оружия, боеприпасов, рулонов пластиковой пленки для сооружения палаток и прочих необходимых вещей, Флэндри настоял на том, чтобы взять с собой три скафандра. Хэвлок осмелился выразить протест:

— С разрешения капитана, может быть, мы их выкинем? Гравиторы еще могли бы пригодиться, чтобы посылать разведчиков, но в плотной атмосфере планеты они не смогут пролететь больше нескольких километров, а встроенные в скафандры переговорники действуют лишь на очень малых расстояниях. И я не думаю, что мы встретимся с какими-нибудь типами, для драки с которыми потребуется тяжелая броня.

— Мы могли бы их бросить, — ответил капитан, — но я рассчитываю получить туземцев-носильщиков. А на какое-то расстояние мы их и сами донесем.

— Сэр, у наших людей и без того ноги подламываются от усталости.

Флэндри посмотрел в бледное лицо юноши.

— Тогда уж пусть заодно и спина ломается, — рявкнул он. Его глаза обежали строй измученных, грязных, согбенных людей, за которых он нес всю ответственность. — Грузите их. И помогите мне взвалить на плечи мешок, гражданин Терры Хэвлок. Я не собираюсь нести груз меньше, чем кто-то из вас.

Сквозь изматывающую морось до него донесся общий вздох, но все повиновались.

Тропа оказалась настоящим Божьим даром. В густую грязь были накиданы камни и сучья. По словам Кэтрин, это сделали дидонцы. Получилась плотная широкая гать, петляющая в окружившем их со всех сторон лесу, но все же идущая в направлении горного массива.

Пластами наваливался сумрак. Флэндри приказал своему отряду продолжать движение, пользуясь фонариками, чтобы освещать дорогу. Он притворился, будто не слышит замечаний, sotto voce*[4] отпускаемых за его спиной, хотя они и больно ранили его гордость.

Наступила ночь, вряд ли более прохладная, чем день, черная как могила, полная кваканья и отдаленных воплей, а люди все шли, спотыкаясь на каждом шагу.

Прошел еще один кошмарный час, и Флэндри приказал остановиться. Тропу пересекал маленький ручеек. Высокие деревья окружали небольшую лужайку, прикрывая ее сверху своими почти смыкающимися кронами. Фонарик Флэндри, шаривший по лужайке, вырывал из мрака то листву, то глаза человека.

— Вода и прикрытие, — сказал он. — Как вы думаете, миледи?

— Хорошо, — ответила Кэтрин.

— Понимаете, — попытался он объяснить, — нам нужен отдых, а рассвет уже близок. Я не хочу, чтобы нас обнаружили с воздуха.

Она не ответила. «Я даже ответа не заслуживаю… Ведь я человек, потерявший корабль», — подумал он.

Люди сбрасывали свой груз. Кое-кто успевал сгрызть питательный брикет, прежде чем рухнуть рядом с уже спящими товарищами. Врач — Филип Капунян — сказал Флэндри:

— Без сомнения, капитан считает, что он должен отстоять первую вахту. Но я еще час или два буду занят своими больными. Нужно переменить повязки, раздать энзимы, сделать противорадиационные уколы, дать болеутоляющие таблетки, словом, обычная рутина, без которой обойтись нельзя. Вы пока можете отдохнуть, сэр. Я разбужу вас, как только кончу.

Последнюю фразу Флэндри вряд ли услыхал. Он уже летел куда-то — все глубже и глубже, прямо в блаженное Ничто. Его последним ощущением было то, что покрывающая землю трава, которую Кэтрин называла ковровым сорняком, хотя и похожа на тонкую губку, представляет собой мокрый, но все равно удобный матрас.

Врач разбудил его, как и обещал, и предложил стимулирующую таблетку. Флэндри тут же ее проглотил. Хорошо бы глотнуть кофейку, но он запретил разжигать костры. Молодой человек обошел поляну, отыскал местечко между двумя огромными корнями и позволил себе расслабиться, привалившись спиной к стволу. Дождь прекратился.

Рассвет на Дидоне подкрадывается медленно. Свет как бы конденсируется в жарком вонючем воздухе — капля за каплей, как туман, чьи щупальца тянулись к спящим. Кроме журчания ручья и шороха капель, срывающихся с листьев, над всей округой лежала огромная тишина.

Послышались шаги. Флэндри привстал, наполовину вытащил из кобуры бластер. Когда он увидел Кэтрин, то тут же убрал оружие и поклонился, с трудом удерживая колотящееся в ребра сердце.

— Миледи… Что… Что разбудило вас в такую рань?

— Не могла заснуть. Слишком много мыслей. Не возражаете, если я посижу с вами?

— Буду только рад.

Они сели рядом. Флэндри немного изменил позу так, чтобы все время видеть ее. Она же упорно глядела в джунгли. Усталость обвела черным ее глаза и обескровила губы.

Внезапно она повернула к нему лицо.

— Поговорите со мной, Доминик Флэндри, — молила она. — Я думала о Хью, о том, смею ли я надеяться хотя бы еще раз увидеться с ним… Смогу ли остаться с ним? Неужели прошлое всегда будет стоять между нами?

— Я уже говорил, — (как же невероятно давно это было!), — что если он… ну… оттолкнет от себя по какой бы то ни было причине такую женщину, как вы, значит, он невиданный идиот!

— Спасибо. — Она наклонилась и коснулась его руки. Еще долго потом он чувствовал это прикосновение. — Давайте будем друзьями. Такими, которые обращаются друг к другу по имени.

— С восторгом.

— Нам следовало бы провести эту церемонию по обычаю Энея. — На ее губах появилась мечтательная улыбка. — Надо произнести тост и… Но это потом, потом. — Она запнулась. — Для вас, во всяком случае, эта война кончилась. Вас интернируют. Не в тюрьму. Хватит и комнаты в Новом Риме. Я стану навещать вас каждый раз, как найдется время, я приведу с собой Хью, когда он будет свободен. Может, мы уговорим вас присоединиться к нам. Я бы так хотела этого…

— Давайте для начала доберемся до Порт-Фредериксена, — сказал он, не отваживаясь на что-нибудь более банальное.

— Да! — Кэтрин наклонилась вперед. — Давайте обсуждать это! Я же сказала вам, что мне необходимо выговориться. Бедный Доминик, вы сначала спасли меня от плена, потом от смерти, а теперь принуждены спасать от моих ночных кошмаров. Пожалуйста, поговорим о чем-то простом и практичном.

— Совершенно безумная планета, не так ли?

Она кивнула.

— Считается, что первоначально это должна была быть планета типа Венеры, но ей довелось столкнуться с гигантским астероидом. В результате удара большая часть ее атмосферы улетела в космос, оставив лишь тонкий слой, достаточный для того, чтобы биохимическая эволюция могла продолжаться, причем довольно сходно с Террой — фотосинтез и все прочее, хотя аминокислоты, которые тут появились, имеют цепи, преимущественно закрученные вправо, а не влево. Вероятно, то же самое столкновение вызвало и огромный угол наклона оси, а также быстрое вращение планеты. В результате последних факторов океаны тут не так спокойны, как должно быть на безлунной планете, а штормы прямо ужасные. Очень высока тектоническая активность, что неудивительно. По этой причине, как считается, мы тут не находим следов оледенений, но обнаруживаем геологические эры с очень сухим климатом и высокими температурами. Впрочем, все это еще слабо изучено.

За время, равное тысяче человеческих жизней, мы лишь слегка приоткрыли краешек покрова тайны. Это же целый мир, Доминик.

— Это я усвоил, — сказал он. — Хм… а есть ли тут участки, пригодные для жизни человека?

— Очень мало. Слишком влажно и слишком жарко. Территории в высоких и приполярных широтах лучше этих, а Порт-Фредериксен наслаждается ветрами, несущими прохладу с холодных течений. Тропики же убивают вас за несколько дней, если вы не защищены. Нет, эта планета нам самим не нужна. Но она необходима науке. Да она, кстати, и принадлежит местным жителям. — Ее настроение вдруг изменилось. — Когда Хью станет императором, он позаботится, чтобы к местным культурам относились справедливо.

— Едва ли он когда-нибудь станет… — Казалось, кто-то чужой сел у пульта, управляющего мозгом Флэндри, и заставил его спросить: — Зачем он призвал варваров?

— Наверное, он куда-то отбыл и должен был оставить их, чтобы охранять Вергилий. — Она отвела взгляд в сторону. — Я опросила нескольких ваших людей, которые видели на экране тот корабль. По их описанию, это корабль с Дартана. Это не очень злой народ.

— Ну да, до тех пор, пока они не получат шанса проявить свою злость! Я предложил им мир, но они предпочли открыть стрельбу.

— Они… Люди Дартана часто так поступают. Их культура не позволяет им верить, что призыв к переговорам честен. Хью пришлось использовать то, что было под рукой, — он торопился. После всех этих событий разве он мог предположить, что кто-то явится сюда для переговоров? Он же смертный все-таки! Он не может думать обо всем!