меня, случайно, какие-нибудь мысли по его потенциальному выступлению.
На оба вопроса я ответил утвердительно, посоветовав Дену подумать над выбором одной из вечных тем, как то: отцы и дети, взаимоотношения полов и пр.
- А не скучно будет? – усомнился Ден.
- Ну, не знаю, - ответил я, уже подходя к двери, - у меня одному кенту недавно маленький самодельный домкрат подарили, чтобы каблук не так сильно жал. Было смешно.
Выходя, я заметил, как Ден задумчиво шарит по карманам в поисках блокнота.
В школьный класс меня чуть ли не за руку привела Людмила, объяснив преподавателю, что меня не было на двух предыдущих занятиях исключительно по ее вине, вызванной академической необходимостью.
Говоря неправду, она тем мило и беззаветно краснела, что строгого вида учитель мгновенно растаял и простил и ее, и меня, и всех на свете.
Быстро выяснилось, что первое занятие было вводно-теоретическим, и его я изучил заочно, читая ответы на часто задаваемые вопросы.
На втором занятии народ учился заходить в сумрак, контролировать свое там пребывание и вовремя оттуда выходить. Этого добра в моей копилке тоже хватало.
Третье же занятие было посвящено тому, чтобы научиться определять ауры: видеть потенциальных Иных, отличать темных от светлых. Отдельно уделялось огромное внимание тому, что на дворе двадцать первый век, что пора уже оставить позади дремучие суеверия и понять, что плохие иные не обязательно должны быть темными. Упор делался на то, что само понятие «зло» - вещь очень неоднозначная и не имеющая простого определения.
Проводились довольно интересные параллели мира Иных с обычным миром. Я узнал, что только в Москве благодаря системе видеонаблюдения «Безопасный город» в год раскрывается порядка десяти тысяч преступлений. И московский ночной дозор, заручившись поддержкой инквизиции и нейтралитетом дневного дозора, создал в небе столицы группу барражирующих артефактов. Эти чудеса магической науки круглосуточно патрулируют весь периметр города, отмечая любые всплески магической энергии и передавая информацию по ним в специально оборудованный центр. Там, в свою очередь дежурят операторы и оперативники от обоих дозоров, а дальше, все, как у людей: стоит оператору понять, что происходит, как на место выезжает темно-светлый патруль, состоящий из двух бригад и одного инквизитора.
Преподаватель чрезвычайно прозрачно намекал, что лучших выпускников школы, ждет стажировка именно в подобных бригадах, и недалек тот день, когда они смогут обходиться без надзора инквизиции.
Причем, инквизиция вовсе не выставлялась в невыгодном свете надсмотрщика, наоборот, учитель ратовал за то, что у столь мощной организации куда как больше действительно важных задач, чем те, которыми они сейчас вынуждены заниматься.
- Поймите! – вдохновенно распинался учитель. – Человеческое общество, а, вслед за ним, и общество Иных уже в том возрасте, когда можно самому отвечать за свои поступки, не прибегая к помощи извне. Везде есть средства мониторинга и контроля. Давно готовы и даже действуют группы реагирования. Цифра прочно вошла в современную жизнь. Информация становится общедоступной за считанные секунды. Скоро само понятие «дозоров» уйдет в небытие, как полностью изживший себя атавизм!
Я осторожно, не привлекая внимания, обвел взглядом класс. Все ученики заворожено слушали лектора, разинув рты.
- А как же бюрократия?! – выбросив руку вверх, перебил я учителя на полуслове.
Ребята в классе, как по команде, вздрогнули, будто просыпаясь от гипноза. Учитель же, бросив на меня молниеносный недовольный взгляд, все так же воодушевленно начал рассказывать про магические цифровые подписи, которые сокращают принятие решений с дней, недель и месяцев, до часов и минут.
Рты слушателей снова начали восторженно раскрываться, а глаза – возбужденно блестеть.
А я загрустил. Что-то меня в этой эмоциональной накачке Иной молодежи сильно настораживало. Создавалось впечатление, что их довольно топорно, по какой-то ускоренной программе агитируют за некое очередное светлое будущее. А термин «агитация» для меня был неразделим с «революцией», и, поэтому, красноречие лектора меня немного нервировало.
Однако вслед за обширным теоретическим блоком пошла практика, и вот это было уже по-настоящему интересно!
Видимо, сказались мои недавние приключения: практика у меня пошла немного легче, чем у других. Я первым правильно посчитал темных и светлых Иных в классе и убедился, что в нашем случае статистика дала сбой: темных оказалось всего в два раза больше. Я бы и сам, подумав, нашел бы ответ на эту загадку, но меня опередила староста группы с факультета психологии.
- Это все из-за того, что в прошлом семестре при защитах курсовых проектов был введен фактор достаточности/избыточности уровня магического воздействия на объект, и лучше к новым реалиям приспособились светлые студенты! – протараторила она в ответ на коварный вопрос учителя.
- Если бы все было именно так, как ты говоришь, - возразил учитель, - то поднялась бы серьезная шумиха еще до самой защиты. Но определенному проценту студентов была дана возможность не обходить фактор избыточности. Светлые от нее отказались, приняв вызов, а темные, почти все согласились, плывя по течению. И вот вам наглядный пример – Роман. В его случае из пушки стреляли по воробью, а эффект оказался нулевым: потенциальный Иной со светлой аурой, стал светлым Иным.
Стоит ли говорить, что мне не понравилось сравнение меня с воробьем? Нет, определенно, этот учитель мне не нравится! Ни как учитель, ни как Иной. Вот он светлый, а есть в нем что-то очень неприятное.
Вместо закрепления пройденного материала лектор снова взялся за агитацию. Но в этот раз он говорил относительно разумные вещи, утверждая, что слабый потенциал Иного – еще не приговор, если у него активная гражданская позиция. Времена индивидуальной силы подходят к концу, и будущее на коллективной силой, которой не сможет противостоять даже абсолютный маг!
К концу этой речи у меня в голове уже по третьему кругу играла старая добрая детская песенка:
Ла-ла-ла-ла-ла-ла, Ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла
Если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь
Веселей дорога!
Без друзей меня чуть-чуть, без друзей меня чуть-чуть
А с друзьями много.
Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной,
Когда мои друзья со мной!
Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной,
Когда мои друзья со мной!
Ла-ла-ла-ла-ла-ла, Ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла
Там где трудно одному, там где трудно одному,
Справлюсь вместе с вами.
Где чего-то не пойму, где чего-то не пойму,
Разберём с друзьями!
Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной,
Когда мои друзья со мной!
Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной,
Когда мои друзья со мной!
