— «Люди зовут меня злым, но не знают Всей глубины моих грешных желаний…» — начал Фелтерин.
— Да, именно этот! — оборвала его Сашана. — Представляете? И читал его он — хуже некуда! Ну, мне ничего не оставалось, как подхватить ответную реплику и подойти к столу. Но Вомистритус все предусмотрел. На столе не было ни одного ножа. Все блюда нужно было брать руками, и выглядели они отнюдь не аппетитно.
— Мог бы приготовить и более приличный ужин, — проворчала Глиссельранд.
— Да критик не видит разницы, — отозвался Раунснуф.
— Я сказала, что скорее пересплю с прокаженным, — продолжила Сашана ровным голосом. Потом горько рассмеялась. — Могла бы и догадаться, что грубость только подстегнет его! Он встал из-за стола и двинулся ко мне, совсем как в пьесе. Но он не учел моих регулярных занятий борьбой и не знал, что я всегда ношу за повязкой нож. Я полоснула его по горлу, и, великие боги, он должен был упасть мертвым!
Ее зеленые глаза горели мрачным адским огнем.
— А дальше? — спросил Фелтерин, который по привычке и складу характера был не только прекрасным актером, но и превосходным слушателем.
— Попасть-то я попала, но его спасли складки жира! Он закричал, кровь хлестала вовсю, но мой нож не достал до вены. Тут же вбежали его слуги и схватили меня. Полагаю, что не один из них недосчитался пальцев, но их было слишком много и они сбили меня с ног. Дальше было еще хуже.
Она помолчала.
— Он перевязал горло, его глаза покраснели еще больше.
Потом его слуги привели моих телохранителей, связанных и избитых. Их заставили смотреть, как он…
Сашана замолчала, на ее лице отразилась смесь гнева, отчаяния и ужаса. Один из ее слуг зарыдал.
— Он… Он прочел еще один кусок из пьесы, — наконец вымолвила она. — «Люблю я укрощать тигрицу в битве…»
В комнате воцарилась зловещая тишина. Потом раздался голос Миртис:
— Он изнасиловал тебя.
Сашана только и ждала этих слов.
— Да, эта тварь меня изнасиловал! — закричала она, вскакивая на ноги, с кинжалом в руках. Чашка со звоном ударилась о противоположную стену и разлетелась на кусочки. — Я убью его!
Из всех присутствующих только Миртис сохранила способность двигаться. Остальных сковал ледяной ужас и невыразимый гнев. Мадам подошла к Сашане и обняла ее. Девушка наконец смогла дать волю слезам.
Вскоре Сашана успокоилась и прошептала, уткнувшись в грудь Миртис:
— Я убью его.
— Нет, дитя мое, — ответила Миртис. — Ты не убьешь его.
Если он умрет, то избегнет наказания, а ты до конца жизни будешь страдать.
— Не понимаю, — сказала Сашана.
— Я говорю о справедливости, — ответила мадам. — Он не забрал твою жизнь, значит, его смерть — неравнозначное наказание. Мы должны воздать ему по заслугам. Отыскать способ, как заставить его почувствовать то, что чувствуешь ты.
— Может быть, с помощью магии? — спросил Фелтерин. — Или…
— Миртис, — вступила в разговор Глиссельранд, — мне кажется, нам не найти желающего изнасиловать Вомистритуса.
Миртис только хмыкнула.
— Это Санктуарий, Глиссельранд, — сказала она. — Здесь это не проблема. Дело в другом. Я имела в виду не сексуальную сторону его преступления, а ту жестокость и унизительность, с которой оно было совершено. Притом необходимо обломать рога этому ублюдку так, чтобы за нас не отдувался потом весь город.
Сашана немного отстранилась от Миртис.
— Ох, он же предупредил! — вспомнила она. — Когда все было кончено, он сказал, что я ничего не смогу с ним сделать, потому что, если с ним что-нибудь случится, император не оставит от Санктуария камня на камне и расправится со всеми жителями — велит казнить каждого десятого. Он еще насмехался, спрашивал, кого из десяти моих друзей я хотела бы видеть на эшафоте!
— Госпожа! — вскричал телохранитель, который недавно плакал. — Позволь мне убить его! А потом я пойду во дворец и отдам себя в руки принца! Санктуарию ничего не будет угрожать, а все мы будем отмщены!
— Благородное предложение, Милее, — ответила Сашана. — Но я не могу пожертвовать тобой ради твари, которая и мизинца твоего не стоит.
— Леди Сашана, — обратился к ней Раунснуф, и на этот раз он был серьезен, как никогда. — Могу я предложить план?
Сашана обернулась к нему. Она все еще дрожала, но одна возможность действовать, действовать любым путем, казалось, успокоила ее.
— Да?
— Миртис, — обратился комедиант к мадам, — какие у тебя отношения с владельцем «Дома Плеток»?
— Весьма неплохие, — ответила она.
— В этом доме есть небольшой внутренний дворик, с колодками, — начал Раунснуф. — Когда здесь были пасынки, это место пользовалось популярностью, по крайней мере мне так сказали, но в последнее время дворик пустует. Особенно после того, как этот козопас…
— Да-да! — перебил его Фелтерин, который начал понимать, куда клонит комедиант. — Так что там насчет колодок?
— Всякому, кто не испытал это на себе, кажется, что это легкая пытка, — сказал Раунснуф. — Но вы только представьте: вы стоите, согнувшись в три погибели, ваши кисти рук и голова зажаты деревянной доской, задница оттопырена — совершенно беспомощное положение. Сперва начинает болеть спина, потом плечи, ноги и все остальное. Они ноют, они разрываются, и под конец первого же дня вы готовы отдать все на свете, чтобы эта пытка прекратилась. Неплохо само по себе, даже если служители заведения не примут участия в истязании, а они просто обожают измываться над связанной жертвой.
— Неплохо для начала, — сказала леди Сашана, немного приободрившись. — Но речь идет не о симпатичном мальчике-рабе, а о Вомистритусе.
— Моя леди, — заметил Раунснуф, чьи маленькие глазки заблестели от порыва вдохновения, — этот дворик предназначен для удовлетворения специфических клиентов, которые предпочитают страдать на публике. Вокруг есть окна, откуда любой может наслаждаться зрелищем, не будучи при этом замеченным. «Дом Плеток» учитывает и эти склонности. Можно спрятаться у окна и за пару монет заказать любое представление. И я уверен, что в Низовье полным-полно народу, который не может наскрести денег для визита на Улицу Красных Фонарей и чьи вкусы и привычки мы не в состоянии представить себе даже в самых кошмарных снах. Можно шепнуть словечко Моруту, королю нищих, и посмотреть, что из этого получится. Возможно, вам трудно поверить, но в Санктуарии живет множество людей, по сравнению с которыми Вомистритус покажется красавчиком!
Сашана глубоко вздохнула и перестала дрожать. Ее гордый подбородок снова приподнялся, но она все еще смотрела на Миртис, ища поддержки.
Миртис улыбнулась и кивнула с таким видом, что у самого Темпуса кровь застыла бы в жилах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
