взять.
И вот однажды у меня появился повод отличиться перед новой воспитательницей. У нее стырили косметичку, а я узнал, кто это сделал. Ну и выкрал ее у девчонок, вернул. Откуда ж я знал, что девчонки там почти все тени измазали и сожрали помаду.
В общем, позвала она меня тогда, как всегда, своим миленьким голосочком:
— Артемчик, иди сюда, маленький.
Ну я и подбежал, думал, погладит по голове. А она ка-а-ак ебнет меня по лицу…
Решила, это я над ее добром поизгалялся. Потом-то ей объяснили, что не я, а она так и не извинилась, сука. Сделала вид, что ничего не было.
Нас там часто пиздили, меня так в особенности. Но именно ее оплеуха меня особенно задела. Больше я на «доброе» отношение не велся, умный стал.
Странно, мне даже никогда в голову не приходило объяснить Инессе, почему я так ненавижу это ее «Артемчик». Если бы рассказал, возможно и не называла бы меня так.
Майе рассказывал, да. Майя вообще знает про меня много всякого дерьма из такого, что никому толком не доверишь.
— Артем, извини, я забыла… — тянет Инесса.
Ну еще бы, у нее в башке, кроме названий брендов, в принципе ничего не задерживается.
— Слушай меня внимательно, — цежу в трубку. — Если ты еще хоть одно слово напишешь Майе, приеду и лично повыдираю тебе руки-ноги. Я достаточно ясно выражаюсь?
— Я ничего ей не писала…
— Прикрой свой брехливый рот и слушай внимательно. Один шанс у тебя. Уйдешь тихо, получишь то, что тебе обещал адвокат. Начнешь ерепениться, вставлять мне палки в колеса, не получишь даже той малости, что предлагаю. На этом все.
Отключаюсь.
Веду взглядом по спальне, где еще недавно развлекались с Майей. Постель безнадежно смята, а рядом валяются ее черные трусики.
Поднимаю, сжимаю в руке кружевную деталь ее гардероба.
Упрямая, горделивая, вредная…
Если бы не любил, близко бы к ней не подошел!
Снова иду к ее спальне, проверяю ручку. Заперто, зараза.
Стучусь.
— Малыш, ты трусики потеряла…
— Оставь себе, — следует резкий ответ.
Складывается ощущение, что Майя стоит прямо за дверью или даже уперлась в нее спиной.
— Мне не подойдут, кружевные слишком. Открой, а?
Она даже не отвечает.
Просто игнорирует меня, и все! Никогда не мог терпеть ее игнора.
Молча лезу в приложение банка, среди вороха платежей нахожу тот самый, нужный, который следует показать ей. Нет, не тот платеж, что я сделал клинике… Другой. Госпошлину, что я заплатил, когда поручил адвокату заняться своим разводом. Отправляю квитанцию Майе и сопровождаю объяснением.
Слышу, как пиликает ее телефон.
Она почти сразу читает сообщение.
Следует минутная пауза, а потом…
Дверь все-таки открывается.
Похоже, я правильно предположил, что Майя стояла прямо за ней.
— Я сразу подал на развод, — говорю, глядя Майе прямо в глаза.
Этого оказывается достаточно, чтобы она шагнула ко мне и со вздохом облегчения прижалась всем телом.
Этот ее неожиданный жест опаляет меня изнутри. Мне приятно до дрожи.
Одновременно с этим чувствую, как во мне просыпается зверь. Дикий, безумный зверь, который не видит ничьих границ, кроме собственных. Он хочет присвоить Майю навечно, сделать так, чтобы она никогда и мысли не допускала, что может от меня куда-то там деться, спрятаться, закрыться.
Моя!
Хочу, чтобы так было всегда.
Кроме того, я дико ее хочу. Взял бы прямо сейчас загнул ее и…
Черт, а я ведь так и не купил резинки!
Ну и хрен с ними. Меня очень даже устроит вариант, если Майя от меня сегодня забеременеет. Это сразу решит все проблемы.
Глава 20. Хождение по болевым точкам
Майя
Я поднимаюсь обратно в номер. Сегодня сбежала отсюда с утра пораньше, для того чтобы сходить в аптеку. Потому что кое-кто перестал следить за распространением своих живчиков!
Захожу в гостиную, прислушиваюсь, но никакого движения в спальне не слышу. Наверное, Артем еще спит.
Выкладываю на стол покупки. Две пачки резинок и таблетки — срочные контрацептивы. Вытаскиваю таблетки из коробки и читаю инструкцию. Сначала надо выпить одну, через двенадцать часов вторую.
Достаю из холодильника бутылку минеральной воды, возвращаюсь к столу.
Кручу в руке серебристую конвалюту с двумя круглыми белыми таблетками. Решаю, стоит ли поставить на телефоне будильник, чтобы точно не проворонить время, когда надо выпить вторую пилюлю.
Честно и откровенно, для меня было шоком, когда я поняла, что Артем не воспользовался презервативом. Он молча кончил в меня, как так и надо, а потом еще зажал в объятиях, чтобы я не побежала в душ.
Я ничего ему вчера не сказала, потому что было уже поздно и мне не хотелось снова с ним ругаться после всего. Но… Нельзя так! Я ведь так в два счета залечу.
В прошлый раз я мгновенно забеременела от Артема. Как только он прекратил предохраняться, на следующий месяц нас ждал сюрприз в виде двух полосок на тесте. Мы с ним в этом плане прекрасно сочетаемся. И если, пока были женаты, меня это радовало, то теперь от мысли о том, что могу забеременеть, меня прошибает озноб.
Не хочу, не буду, не могу!
Как вспомню, сколько всего пережила в прошлый раз, так вздрагиваю.
Нет, не во время беременности… Беременность как раз была замечательным временем для меня. Я тогда наивно верила, что рожу здорового ребенка, порадую мужа и всю жизнь буду счастливой.
Но стоило мне родить, как случился армагеддон. Я стала матерью-одиночкой, получила на руки больного ребенка, прошлась по всем кругам ада, надеясь на помощь в лечении Поли.
Главное — ничего ведь не предвещало такого исхода.
Мы зачинали ребенка в браке, оба были здоровые, преданные друг другу.
Понимаю, я не была для Артема идеальной женой… Когда забеременела, не всегда вела себя правильно, капризничала, часто уставала, особенно на последнем триместре, много спала и нередко отказывала ему в близости. Мы даже иногда не на шутку ругались из-за этого. В последний месяц я даже не готовила ему ничего, потому что меня очень часто тошнило.
Но я думала, он любит меня. Думала, он понимает…
А оказалось, ни в чем в этой жизни нельзя быть уверенной.
Поэтому никаких больше детей. Не для меня, не в этой жизни.
Из паршивых воспоминаний меня выводит открывающаяся дверь спальни.
Я поворачиваюсь на звук и вижу Артема в белом халате с эмблемой отеля на левой стороне груди.
— Привет,
