цветы и книги, а в какой-то момент остановилась у маленьких резных фигурок жирафа и слона, стоящих на одной из полок.
– Часто ли тебе снятся плохие сны?
– Почти каждую ночь. – Девочка коснулась фигурок. – Салли, откуда они у вас?
– Привезла с конференции в Африке.
– Красивые.
– Мне тоже нравятся. – Доктор Мехта посмотрела на нее. – В прошлый раз мы не так уж много говорили о твоих ночных кошмарах. Не хочешь рассказать о них сегодня?
Кэти взяла деревянного слоника, чтобы рассмотреть получше, и пожала плечами. По этому жесту доктор Мехта поняла, что девочка готова продолжить разговор.
– Что происходит в твоих кошмарах?
Кэти поставила фигурку на полку.
– Я в парке с Анной. Она останавливается у скалы, чтобы сделать селфи, и начинает пятиться. Подходит близко к обрыву. Я говорю: «Будь осторожна, Анна…»
Кэти замолчала.
Она стояла как вкопанная, уставившись на слона и жирафа. Доктор Мехта поняла, что девочке нужно время, чтобы собраться с мыслями, и терпеливо ждала.
– Но, – продолжила юная пациентка, – Анна поднимает смартфон, смотрит на него, говорит, как тут красиво, и продолжает пятиться. Я прошу ее остановиться, быть осторожной, но она идет, и я хочу… я хочу… – Она замолчала.
– Чего ты хочешь, Кэти?
– Хочу побежать к Анне и… и…
Девочка снова затихла.
Доктор Мехта подошла к ней и нежно усадила в кресло. Затем налила ей воды, слушая звон кубиков льда. Сделав небольшой глоток, Кэти резко вдохнула и нахмурила брови.
– Она меня не послушала. Почему она меня не послушала?
Доктор Мехта молчала.
– Я вижу, как она висит на ветке, – пробормотала Кэти. – Зовет на помощь. И я бегу изо всех сил, но слишком поздно. И… и мне кажется, что это я во всем виновата.
– Нет, Кэти. Нет. Хотя так думать абсолютно нормально, – успокоила ее доктор Мехта. – Кэти, у тебя на глазах с твоей подругой случилась ужасная трагедия. Ты была не в силах ничего изменить. И ни в чем не виновата.
– Но мне кажется, что виновата. Это чувство всегда со мной. Оно не уходит. – Кэти взглянула на золотое сердечко на цепочке и нежно коснулась его кончиками пальцев. Доктор Мехта внимательно за ней наблюдала.
– Анна подарила тебе подвеску в тот день? – спросила психолог. – Симпатичная.
Кэти кивнула.
– Она была на тебе и во время нашей первой встречи. Что для тебя означает это украшение?
Кэти моргнула, задумавшись.
– Оно означает, что я буду помнить Анну всю жизнь и очень сожалею о том, что случилось.
– Со временем, когда ты будешь думать об Анне, у тебя останутся только приятные воспоминания. Вскоре ты поймешь, что не виновата в случившемся.
– А кошмары уйдут?
– Конечно, уйдут. – Врач помедлила, но все-таки решилась: – Я хотела расспросить тебя кое о чем. Надеялась, что ты поможешь мне разобраться. Помнишь, когда мы впервые встретились, ты упомянула, что трагедия, случившаяся с Анной, очень похожа на историю с мальчиком? Что ты имела в виду?
Кэти побледнела.
– Мама сказала, что лучше мне об этом никогда не говорить.
Доктор Мехта сняла очки и задумчиво постучала дужками о подбородок.
– Расскажи мне еще раз о своей семье. Все, что знаешь.
– Ну, папа умер, когда я была маленькой. Я его почти не помню. Иногда мама показывает мне видео, где он меня держит и все такое. Потом заболел и умер дедушка, а бабушка живет в доме для старых людей, где мы ее навещаем.
– А как насчет родственников по папиной линии? Матери и отца твоего папы? Твоих других дедушки и бабушки.
– Других родственников у нас нет. Только друзья.
– А вы с ними видитесь?
– Не со всеми. В смысле, раньше виделись, но сейчас почти нет, особенно после… – Девочка замолчала, словно распахнув дверь в запретную комнату.
– Особенно после чего?
Кэти покачала головой.
– Милая, все, что ты мне расскажешь, останется между нами. Мне запрещено говорить об этом с другими. Я хочу тебе помочь, но и ты должна помочь мне. Хорошо?
Девочка посмотрела на нее.
– Не бойся, Кэти.
Та сглотнула.
– Ну, как мне кажется, причина в том, что случилось с тем мальчиком, который был со мной.
– А что с ним случилось?
Кэти моргнула несколько раз.
– Я не хочу об этом говорить.
Глава двадцать первая
Сиэтл, штат Вашингтон
В рассеянном предрассветном полумраке незнакомец наблюдал в бинокль за домом Сары Хармон, сидя в автомобиле, припаркованном в конце улицы.
На тротуар перед главным входом упала тень.
Картинка в окулярах размылась, а потом сдвинулась и остановилась на женщине с ретривером на поводке. Она подошла к дому Хармонов и позвонила в дверь. Звук тихо разнесся по округе.
Несколько секунд спустя дверь открылась.
Появилась Сара и обняла гостью.
В утренней тишине их неразборчивые голоса пронеслись по улице к машине, окутанной темными тенями кленов.
Женщина с собакой вошли в дом.
В других окнах зажегся свет.
Окуляры обрыскали дом, двор, улицу и снова вернулись к дому.
Через десять минут передняя дверь открылась. Вышла Сара с сумочкой в руке. Она направилась к машине, припаркованной на подъездной дорожке, и вдруг замерла как вкопанная.
Может, что-то забыла?
Сара сделала несколько шагов в сторону тротуара. Окинула взглядом улицу. Склонила голову и посмотрела в направлении припаркованного в тени автомобиля, от которого ее отделял почти целый квартал.
Почему? Почему она смотрит?
Может, блеснули линзы, отражая свет фонарей?
На лице Сары явно читалось любопытство. Она еще раз шагнула в сторону тротуара и вновь остановилась, словно прикидывая, стоит ли выяснять подробности.
Незнакомец не шелохнулся.
Сара приподняла руку. Раздался писк. Ее «трейлблейзер» мигнул фарами. Она села в машину, завела двигатель и уехала.
Незнакомец смотрел вслед задним фарам автомобиля, пока машина не скрылась из виду.
Затем вновь перевел бинокль на дом, изучая каждое окно.
Наблюдая.
Глава двадцать вторая
Сиэтл, штат Вашингтон
Сара поставила тарелку перед клиентом, сидящим за девятым столиком.
– Рыба с картошкой фри, – сказала она. – Что-нибудь еще?
Он был один. Работал за ноутбуком. Глянул на тарелку, потом на Сару.
– Нет. Но я заказывал клаб-сэндвич.
– Там точно была рыба с… Постойте. – Достав блокнот из кармана, Сара прочла строчки, записанные со слов клиента: «клаб. / ц. пшен. / фри / слоу». Взгляд у нее потускнел, она залилась краской и схватила тарелку со стола.
– Прошу прощения. Сейчас исправим.
– Ничего страшного.
Сара прошла через зал. Тревога за Кэти и вечные переживания переросли в паранойю, граничащую с манией преследования. Все это сильно ее отвлекало.
Надо сосредоточиться на работе.
Открыв вращающуюся дверь, она вошла в окутанную паром кухню, где готовились заказы, и поставила блюдо
