— Вы… ты… прекрасно выглядишь! — произнёс он, перелагая ей свой локоть, чтоб сопроводить в зал.
— Благодарю, — Доминика взяла его под руку.
Их поводили за столик. Принесли меню. Алану никогда не нравились такие заведения. Слишком много пафоса. Люди за соседними столиками имели такой вид, словно купили здесь все, включая официанта, который их обслуживал. Но Доминика, судя по всему, чувствовала себя очень уютно в подобной обстановке. По крайней мере, Алану так показалось. Она вела себя очень естественно. Выбирала неспешно, задавала вопросы официанту по поводу вин, которые подошли бы к выбранным блюдам. Алан же чувствовал себя не в своей тарелке. И ему казалось, что это видел и понимал даже официант, что тут он не на своём месте. Когда с выбором блюд было покончено, и официант удалился, Алан наконец спокойно выдохнул.
— Что? — приподняла бровь Доминика.
— Почему именно это место? — спросил Алан.
— Хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место, хочешь, чтоб тебя не подслушивали — говори в толпе, — ответила девушка, — моя мать одержима идеей выдать меня замуж. И с недавних пор, мой дядя стал ее в этом поддерживать. Поэтому любое подобие свидания будет неприкосновенным. Приказ не приближаться ко мне и моему избраннику был отдан самим генералом. Потому-то у твоих наблюдателей тоже связаны руки.
— Вот как… — усмехнулся Ал, — надо было захватить цветы.
Официант принёс вино и поставил бокалы на стол.
— Твои глаза, — нарушил повисшую паузу Алан, — необычный цвет. Даже для гетерохромии.
— Это у меня от отца, — Доминика еле коснулась губами вина.
— Красиво, — просто сказал Ал, — у тебя красивые глаза.
— Спасибо, — ответила Доминика, без каких-либо колкостей.
В зале заиграла тихая музыка. Люди продолжали говорить о чём-то своём, не обращая внимания друг на друга. Доминика подняла взгляд на Алана. Сейчас она была совершенно другой, совершенно не была похожа на Андромеду.
— Ты хотел поговорить со мной, — наконец начала она, — полагаю, раз ты все же решился, у тебя много вопросов.
— Да, ты права, — кивнул Ал, — в один момент рухнуло все, во что я верил. И если раньше все было четко и понятно, сейчас я в растерянности. Не знаю, кому доверять, чтим словам верить.
— И ты решил поверить мне?
— Пока что ты говорила убедительней все, — усмехнулся парень, — расскажи мне все. Я хочу понять, как устроен этот мир.
— Одного ужина нам не хватит…
— Тогда я приглашу тебя еще раз, — неожиданно даже для самого себя произнес Алан, но слова его прозвучали очень убедительно.
— Ну, эм… Что ж, — замешкалась Доминика, — наверное стоит начать с Тейку. В общем, что бы ты там не слышал об этом, просто осознай, что все это было враньем. Изначально это была активная оппозиция, придерживающаяся позиции гуманизма. И в народе их стали поддерживать. Когда они попытались разобраться в том, что же на самом деле происходит, очевидно, что люди Тейку докопались до чего-то очень важного, до того, что никак нельзя было выносить на всеобщее обозрение. Ведь это могло подорвать авторитет партии эволюционистов и самой корпорации. Тогда это и случилось…
— Террористический акт 2118 года… — прошептал Алан.
— Он самый. Тогда была взорвана одна из лабораторий корпорации Альтер. Во взрыве обвинили террористическую группировку Тейку и, непосредственно, Айзека Флинна, признанного её единоличным лидером. Официальная версия, которую выпустили «в народ» была такова: Флинн, возглавлявший лабораторию, организовал подрыв для того, чтоб саботировать благое дело корпорации. Правда, никто так и не обнародовал, чем именно занимались в той лаборатории.
— Моя мать, — Алан заметно побледнел, — когда-то работала с Айзеком Флином. Но она работала над лекарством.
— Вот как, — Доминика вновь подняла бокал с вином, — насколько я знаю, в той лаборатории не числился никто по фамилии Нортон. В любом случае, всех собак спустили на Айзека и на его приближенных. И дальше, Тейку стали называть не иначе как агрессивной террористической группировкой. В принципе, это ты и так знаешь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А на самом деле?
— А на самом деле, это люди, которые воспротивились геноциду, — Доминика прикусила губу, увидев приближающегося официанта.
Тот расставил тарелки на столе, еле заметно поклонился и ушел.
— Чем ближе Тейку приближались к правде о том, тем дальше их отбрасывали от возможности обнародовать полученную информацию, — Доминика продолжила, — а потом их и вовсе лишили этой возможности, объявив преступниками. Теперь Тейку вынуждены скрываться. Целые семьи подверглись преследованию. Все, кто когда-то поддерживали Айзека. Кто-то сдался без боя, попал в тюрьмы, кто-то сбежал за стены. В любом случае, Тейку вне закона и эволюционисты активно поддерживают эту байку, перекрывая кислород гуманистам. Еще немного, их вообще вытеснят из парламента. Но, пока что, только наличие гуманистической партии немного сдерживает масштабы зачистки, которую устроили эволюционисты. Ну, как-то так.
После этого она замолчала, придвинула к себе тарелку и принялась с аппетитом есть. Словно только что не говорила о смертях тысяч людей. Алан попробовал последовать её примеру, но кусок в горло не лез. По сути, рассказ Доминики был расплывчатый. Никакой конкретики. Чем сейчас занимается Тейку, какова их численность, где база, какие у них планы? Доминика не рассказала ничего из этого. Хотя, с её стороны это было разумно. Ведь Алан пока что не сделал ничего, что заставило бы девушку довериться ему. У нее не было никакой гарантии в том, что он не сдаст её, а вместе с ней и всю группировку.
— Доминика, — тихо произнес Алан, — я бы хотел… встретится с главой Тейку. Ты можешь это организовать?
— Могу, — спокойно ответила девушка, так, словно её спросили который час, — надо будет только уладить один нюанс и хоть сегодня.
— И что за нюанс?
— Домой меня проводишь?
Когда с едой было покончено, вино было выпито, а музыкант в зале начал играть все тише и тише, Алан оплатил счет. Вместе они вышли из ресторана и направились в сторону жилых кварталов. Государство Истар было поделено на префектуры. Центральная префектура, в которой находился главный штаб военных, да и центральная башня корпорации называлась Ками. Население государства было равномерно расселено по префектурам, чтобы не создавать даже малейшей видимости перенаселения территории. В префектурах было сбалансированно все, от количества рабочих мест до поставляемого продовольствия на душу населения. Именно это и обеспечивало спокойную, обеспеченную и беззаботную жизнь.
Алан и Доминика шли по вымощенной гладкими камнями дорожке. Было уже темно, а небо затянуло тонкой пеленой туч, не давая лунному свету освещать улицы. Прохладный воздух отрезвлял. Алан учтиво накинул свой пиджак на плечи Доминики, она благодарно улыбнулась. Некоторое время они шли молча. Вокруг мелькали уличные фонари, красивые дома, клумбы и фонтаны. Путь их лежал через каменный мост, переброшенный через канал. Вода в нем была чистой, можно было почти что увидеть дно. Доминика остановилась на мосту и огляделась.
— Тебе здесь нравится? — спросила она.
— Да, — немного замешкав, ответил Алан.
— И мне нравится, — сказала девушка, — префектуры, сам Истар. Здесь так красиво. Так чисто, спокойно, умиротворенно.
Она прошлась чуть вперед, её волосы покачивались на ветру. Алан подумал о том, что не видел её никогда ни в чем, кроме как военной формы. Но без неё, Доминика словно переставала быть Андромедой. Да и он без формы не был Сириусом. Доминика Грейрод в его глазах была красивой девушкой. Он не назвал бы её первой красавицей. Клара была явно сексуальней, Айна была милее. Но в Доминике было что-то, что перечеркивало все это. А в Андромеде этого не было, в ней был лишь холод. Лишь один раз Алан видел Доминику в Андромеде, в тот момент, когда она ругалась с генералом в коридоре. И то мгновение показалось ему прекрасным. Как и сейчас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Знаешь, — продолжила Доминика, — все это спокойствие, вся эта сытая жизнь возможна только благодаря тому, что людей мало.
