готовятся к экзаменам, радуются пятеркам в зачетках. У нее для них даже было обидное определение «Дуры-отличницы», и относилась она ко всем заучкам весьма надменно.
Училась она на платной основе, потому что тратить нервы и время на подготовку к экзаменам ей тоже не хотелось. И за пять лет учебы в вузе Ленка сменила пять факультетов. Каждый год она изучала вопрос, какие экзамены и зачеты, и в каком количестве предстоит сдавать на разных факультетах. Она без грусти переводилась на тот факультет, где суммарное число экзаменов было меньше.
Училась она на филолога, социолога, психолога и еще кого-то. По какой специальности она закончит вуз в итоге, было неважно ни ей самой, ни ее родителям, которые оплачивали обучение.
При этом Ленка свято блюла незыблемые правила получения заветных зачетов и экзаменов. Она старалась не пропускать лекции и, по возможности, запомниться преподавателям. Это было нетрудно, так как модельные параметры фигуры и внешность а-ля молодая Моника Беллуччи выделяли ее из толпы других студенток.
Кто-то рассказал Ленке, что мужчины-преподаватели очень любят, когда молодые студентки с интересом внимают их речам. Поэтому на лекциях, которые вели мужчины, Ленка сидела на первой парте и не сводила восхищенного взгляда с каждого преподавателя.
Когда преподаватель говорил что-то смешное – она громче всех смеялась, что-то удивительное – сильнее всех удивлялась, что-то слишком сложное – кокетливым голосом просила повторить и демонстративно записывала каждое слово в тетрадку. Репутация у нее было просто сказочная. Преподаватели искренне верили ее эмоциям, считали ее прилежной студенткой и всегда лояльно относились к ней на экзаменах.
С преподавателями-женщинами ситуация обстояла сложнее. Они Ленкиным чарам не поддавались, более того, видели ее нутро насквозь и прекрасно чувствовали ее низкий уровень интереса к учебе. Поэтому на лекциях, которые вели женщины, Ленка садилась куда-нибудь в середину ряда, вела себя тише воды, ниже травы. Ее было важно только обозначить свое присутствие на перекличке, потому что преподавательницы придавали большое значение факту посещения лекций. И если бы Ленка прогуливала, это ей с рук легко не сошло.
Самую большую трудность для Ленки, однако, представляли не преподаватели-женщины. Проблема была в преподавателе философии Вениамине Францевиче. Мужик не то чтобы не интересовался женщинами, скорее, он вообще не различал лиц людей и их принадлежности к какому-либо полу. Маленький, сухонький, неряшливый и давно не стриженный – он напоминал ученого, который только что пережил взрыв в химической лаборатории.
Он слышал только то, что говорил сам, студентов на лекциях не запоминал, а экзамен у него длился несколько дней. С каждым студентом он вступал в длительный философский спор. Он буквально подпрыгивал на своем стуле, когда в билете был обозначен интересующий его философский вопрос, и горячо дискуссировал с каждым отвечавшим. Студенты с экзаменов выходили изможденные, как после нескольких часов пыток, и проклинали все на свете. Ленка философию не понимала совсем. Она точно знала, что не продержится один на один с преподавателем на экзамене даже несколько минут.
Ленка сначала хотела пойти легким путем и перевестись на факультет, где не изучали философию. Но таковых не нашлось. Фундаментальная наука проникла на все факультеты и каждую сессию становилась причиной многих отчислений. Ленкины чары на преподавателя не действовали. Он ее в упор не замечал.
Рассуждая сам с собой об особенностях бытия, о роли личности и ее ответственности, о сущности человеческой природы, он выстраивал сложную цепочку из вопросов, которые вызывают еще больше вопросов. Вениамин Францевич так увлекался, что терялся в пространстве. Мог удариться головой об учебную доску, когда хаотично шагал по аудитории из стороны в сторону, мог уронить на ногу стул, эмоционально доказывая бессмысленность некоторых философских воззрений. Мог запнуться о первую парту, за которой сидела Ленка, упасть лицом ей в грудь, и потом, как ни в чем не бывало, вернуться к извечным философским вопросам.
Студенты не могли записывать лекции, потому что в них не было никакой структуры – только набор хаотичных мыслей. Они не врубались в то, что говорит философ. Все просиживали лекции просто потому, что явка на них обеспечивала допуск к экзамену. Но был в Ленкиной группе особенный студент – Вадим.
Он сильно интересовался философией и внешне был почти полной копией Вениамина Францевича, только лет на 40 моложе. Можно было даже заподозрить, что он является сыном преподавателя. Но такие подозрения ни у кого не возникали, потому что Вениамин Францевич вряд ли бы стал тратить свое драгоценное время на банальное продолжение рода. Ведь это время можно использовать для изучения очередного философского труда. Любовь к философии заменяла ему все остальные привязанности.
Вадим на все лекции в вузе ходил нечасто, но экзамены ему ставили автоматом. Он был очень умным и более начитанным, чем многие преподаватели. Поэтому его никто не упрекал за прогулы, с ним просто не хотели связываться. Предметы он знал отлично. Вадима даже Вениамин Францевич запомнил, но в какой группе и на каком факультете он учился – забывал. Поэтому каждый раз встреча с этим студентом на лекциях была для философа полной неожиданностью. Вениамин Францевич радовался, как ребенок.
Для всех остальных студентов в аудитории встреча Вадима и философа была настоящим шоу. Философ начинал что-то рассказывать, Вадим тянул руку и начинал ему что-то возражать. Философ заводился с пол-оборота, начинал спорить, радостно и яростно одновременно. Вадим выходил к доске, и они, отбирая друг у друга мел, начинали что-то чертить, доказывать друг другу, проводить какие-то параллели и указывать на скрытые смыслы.
Все остальные студенты в аудитории занимались своими делами. Кто-то спал, кто-то целовался, кто-то даже потягивал горячительные напитки из стеклянных бутылок. Философ никого, кроме Вадима, не замечал. В конце лекции, когда звонок оповещал о необходимости покинуть аудиторию, разгоряченный философ выражал Вадиму свое восхищение и требовал зачетку, чтобы поставить экзамен автоматом. Вадим всегда скромно сообщал, что зачетку он забыл и обещал как-нибудь в следующий раз принести.
Ленка решила сменить тактику обольщения. 60-летний философ был списан из планов за ненадобностью, а все усилия были направлены на 20-летнего Вадима. Тут расчет полностью оправдался. Парень из предметов женского рода в руках держал только книгу по философии, поэтому Ленкиным чарам сопротивляться не смог бы. Ленка, когда Вадим приходил на лекции, садилась сбоку от него, вытягивала свои длиннющие ноги в проходе, кокетливо водружала свой бюст на парту и томно поглядывала на студента-самородка, старательно хлопая ресницами.
В душе Вадима гормоны тестостерона боролись с любовью к знаниям. И тестостерон победил. Вадим стал отвечать на Ленкины взгляды, носить ей кофе
