— Слушаю, — суховато произнес Смольников, видать, морально подготовясь к любой информации из уст командира части.
Тот сделал едва заметную паузу.
— Что, Сергеев, — сказал он, — посвятим твоего взводного в некоторые детали?..
Я дипломатично улыбнулся, отметив про себя «некоторые». Не знаю, отметил ли старший лейтенант.
— Слушаюсь, товарищ полковник.
— Чего ты слушаешься?
— Ваших распоряжений.
— Ладно, в принципе правильно отвечаешь… Алексей Петрович! Ты человек умный, понял уже, что Сергеев мною привлечен к некоторым… особым операциям. И это строго конфиденциально. Строже некуда. Ну вот… собственно, так.
— Ясно, — ровным голосом ответил старлей. — Все что видел, слышал, все умерло. И дальше не родится. А псы наши — они народ не болтливый.
И он неожиданно подмигнул мне. Даже в полутьме автомобильного салона это было видно. Я по-дружески слегка потрепал Грома побоку, зная, какая это для него моральная поддержка.
— Я в тебе не сомневаюсь, — с особым значением произнес командир. — И просьба у меня к тебе, Алексей Петрович: сейчас в часть приедем, я приказ напишу… Задним числом, понятно, ну да что ж теперь. Что рядовой Сергеев отправлен на спецзадание до завтра. С оружием и со служебной собакой. До четырнадцати ноль-ноль. Понял, Сергеев?
— Так точно.
— Завтра в два часа дня на КПП как штык!
— Есть.
— Алексей Петрович, приказ объявишь в подразделении, чтобы лишних вопросов ни у кого не было…
— Есть.
Мы уже проехали вокзал, приближаясь к городку. Петр Петрович дорогу знал: заморгав левым поворотником, он свернул к офицерским домикам, притормозил у командирского. Шеф тормознул следом, велел:
— Пошли, Сергеев.
А с скомандовал Грому:
— Рядом, — и пес послушно выпрыгнул.
Освещение в городке было очень хорошее, фонари сияли как на Невском проспекте. Или улице Горького в Москве. Я видел, как Наташа выбирается из машины… Романов устремился к «Москвичу»:
— Петр Петрович! Проводи пока хозяйку, мы сейчас.
И метнулся ко мне:
— Сергеев! Я надеюсь, ты понял? Всеми правдами и неправдами выпытай из нее все! Даю тебе карт-бланш. Цель оправдывает средства — слыхал?
— Конечно.
— В данном случае это в самый раз!
И второпях придумал версию: нас привлекли правоохранители на спецоперацию, пришлось просидеть в засаде, но бесплодно…
— А документально я прикрою. А ты постарайся узнать все, вплоть до самой мелочи. Понял? Задача сложная, конечно. Но и ты парень неглупый. А кроме тебя теперь она же никому не откроется… Ну, ты понимаешь, о чем я!
— Естественно.
Неуставным ответом я подчеркнул особенность задания.
— Постарайся, — командир сказал это тоже по возможности душевно. — Ты ведь понимаешь, как это важно!
— Да.
— Все. Действуй!.. Петрович! — крикнул он. — Спасибо, смена идет! Молодое поколение.
— Вижу, — с неуловимым юмором откликнулся Петр Петрович. — Вручаю вам… — и даже шутливо козырнул.
Наташа неуверенно улыбнулась.
— Да, Борис, — пробормотала она, видимо, не зная, как себя вести. — Прошу… Только нашего друга лохматого придется оставить здесь. Да? — она повернулась к псу, улыбнулась ему. — Как тебя зовут, дружок?
Она сказала это без малейшего наигрыша, совершенно искренне, устало, но приветливо, и Гром махнул хвостом, безошибочно почуяв по-настоящему добрую душу безалаберной, сумбурной, в чем-то бестолковой женщины, как мало кто умеющей притягивать громы и молнии на свою голову.
— Это, Наталья Владимировна, мой друг Гром, — сказал я, улыбнувшись.
— Можно погладить?
— Конечно, — ничуть не сомневаясь, сказал я.
Присев, Наташа погладила Грома по голове, по шее, и по всем повадкам пса в этот момент я видел, что ему это… ну, не то, чтобы очень приятно, но во всяком случае, он чувствует светлую позитивную энергию от женских ручек.
— Хороший, хороший песик… Ну уж побудь здесь, ладно?
— Лежать, Гром, — поддержал Наталью и я. — Место!
Он глянул на меня. Взгляд его сказал мне: ладно, хозяин. Место, так место.
Я снял с собаки ременную сбрую, сказал Наталье, что надо дать Грому воды и желательно какую-то подстилку.
— Ну, конечно! — хозяйка засуетилась.
И тут взгляд ее упал на полы роскошного кожаного пальто, порядком потертые во время беготни на коленках. Огорчилась:
— Ну вот… Пальто испортила.
— Зато живая осталась, — я усмехнулся.
— Да уж, — она вздохнула. — Просто приходил Сережка, поиграли мы немножко… Мир приключений. Слушай, Борис! Хорошо, что ты пришел… я так понимаю, что ты до завтра здесь будешь?
— Буду.
— Ох, хорошо! Не знаю, что бы я одна сейчас делала… С ума бы сошла. Я не знаю, как забыть этот день, когда я буду одна! Все равно ведь память будет приходить…
Ну, здесь я постарался вцепиться в тему:
— Слушай, Наталья Владимировна, — я постарался выразиться поофициальнее, чтобы звучало внушительнее, — тут ведь вот какое дело… Это может быть неприятно, но давай постараемся все вспомнить. Что они тебе говорили? Что ты о них можешь сказать?..
И так далее. Я нажимал на то, что надо вытащить на поверхность все, что могло ускользнуть, забыться, потеряться в этих событиях, чтобы в тайниках памяти не гнездились пугающие призраки, способные переродиться в сны, кошмары, от чего когда-нибудь проснуться в холодном поту…
— Ты представляешь это⁈ Все пережитое вдруг придет к тебе во сне?..
На женском лице всерьез выразился ужас.
— Да… — пробормотала она, — это… это было бы… Нет! Даже не хочу представлять!
— Вот именно, — с чувством сказал я. — Поэтому давай говорить подробно.
Оно помолчала, затем решительно кивнула:
— Ну, давай!
И мы стали дельно разбирать случившееся. Анализировать все с самого момента похищения. Я настоял на этом, поскольку именно так получилось бы шаг за шагом вытащить максимум деталей, важных, способных продвинуть нас на пути к истине.
Впрочем, «настоял» — не совсем то слово. Наташа и не возражала. Она хоть и не отошла еще от душевного сотряса, но в работу включилась охотно, может, как раз из-за этого, чтобы занять себя умственной работой — самое то, в ее-то положении. Психология именно так и говорит. Вряд ли наша Натали была знатоком психологии, но каким-то чутьем она уловила, что надо бы включить поисковый блок разума, более того, учинить совместный мозговой штурм… При этом она успела и деловито заколбаситься по хозяйству:
— Ну давай!.. Чаю попьем под разговор? У меня пироги такие!..
