Конечно, Люцию распирало от любопытства и она как и любой русский человек любила парилку. Но когда они добрели до этого древнего строения в виде купола и подземных ванн Люция поняла, что Селим ее разыграл.
— Ты издевался, да?! Здесь культурный памятник и они не действуют! — шлепнула она его по плечу со злости.
На входе висела табличка с графиком для туристических экскурсий на трех языках.
— Не дерись! Зайдем внутрь и ты помечтаешь хотя бы, позавидуешь моим предкам, ее посещавших, и порадуешься, что ты сейчас жива, а их таких счастливых, познавших ее, нет.
Селим умел использовать свою философию жизни и смерти.
В завершении экскурсионного дня они посетили Девичью башню. Люция сделала пару десятков снимков ее снаружи и с 25-метровой высоты, стоя изнутри. Виды вокруг завораживали. Усталость одолевала, но настроение находилось на ступеньке, как одуряющее. Столько эмоций за один день: цветы, поцелуй, песня будоражили девичье сердце до самого дома.
Как самой лучшей девушке на свете,
Я подарю тебе цветы,
Цветы — для королевы красоты.
Глава 17
Чайхана
Одноэтажное здание, отделанное ракушечником, с арочным входным проёмом и такими же окнами отражало самобытность местной архитектуры. Внутри отделка деревом, овальные столики из слэба[11] в два ряда. На барной стойке в стеклянных баночках томились в ожидании дегустации изысканные сладости. Хозяйка заведения, пышная маленькая женщина, с безграничным обаянием, пригласила за свободный столик в дальнем углу от входа. Вокруг распространялся запах фруктов, трав и табака. И каждый аромат боролся за первенство.
— Ах, Селим, я в цукатном раю!
— Иди, выбирай, что на тебя смотрит, — ответил Селим, усмехаясь и попутно касаясь девушку между лопаток.
Халва нескольких видов, щербет, пахлава, засахаренные фрукты, орехи в глазури и выпечка сводили с ума обоняние и взор. Люция растерялась. Селим, подойдя сзади, наклонился к уху и шепнул:
— Советую попробовать рахат — лукум, они делают его из натуральных продуктов: мяты, барбариса, цитрусов. И вон та марципановая слойка — сплошное вдохновение.
Люция обратила внимание и на цены. Конвертировав в уме манаты на рубли, Люция обернулась к Селиму, сказав вполголоса:
— Тут так дорого!
Он знал, какая она щепетильная в деньгах, но здесь возмущение он вытерпеть не мог:
— Неважно, заказывай все, что хочешь, я оплачу!
— Но Селим, ты и так много тратишься, я сама куплю, — настаивала Люция.
— Не позорь меня, женщина! — прошипел Селим.
И более не обращая внимания на свою спутницу, заговорил с официантом на азери. Люция ретировалась к заказанному столику. Селим еле себя сдерживал, хотелось придушить златовласую спутницу, насколько она привлекала его, настолько и могла лишать терпения. Почему нельзя просто соглашаться с ним, а при каждом удобном случае вступать в полемику, снова он задавал себе этот вопрос. И не контролируя своих желаний, заказал все, на чем задерживался взгляд. Официант лишь успевал поднимать брови от очередной просьбы клиента и едва сдерживал улыбочку при виде этой загадочной парочки. Селима он знал через второстепенных знакомых, девушку видел впервые и сразу понял, что она приезжая. От того ситуация его забавляла ещё больше. Он с удовольствием понаблюдает за их трапезой.
Люция ещё дулась, но подошёл официант с подносом из деревянного спила, сервированным чайной парой, и ей пришлось выдавить улыбку. Расстелив салфетки, поставил блюдца и прозрачные вазочки в виде кувшина. Люция округлила глаза от необычной посуды и взглядом спросила севшего напротив Селима: «Что это?»
На что он тихо произнес:
— Армуду.
Красивое, но ничего не говорившее ей слово. «Армуду» — она посмаковала его, заметив, что официант изо всех сил пытается быть серьёзным, нахмурилась, от чего тот посерьёзнел, а Селим, наблюдая за резкой сменой эмоций обоих, упал на стол и «забулькал». Потому что смех его именно так и звучал. Бармэн ушёл за вторым подносом, а Люция, откинувшись на спинку мягкой тахты, терпеливо стала ждать, когда Селим придет в себя. Немного успокоившись, но все ещё улыбаясь, он протянул свою ладонь, цепляя её пальчики:
— Видела бы ты себя со стороны, милая, ты бы тоже не сдержалась.
— Ну да, я же шут, городской скоморох.
— Не обижайся, прошу тебя.
— Даже не надейся! — и показала ему язык.
Снова, как и в тот раз, его пронзила вспышка желания. Только намного острее, ведь сейчас он уже познал вкус её плоти.
— Не дразнись, иначе тебе же будет хуже, — серьезно предупредил Селим.
— Хотела бы я проверить насколько хуже, — парировала собеседница, сузив глаза.
— Пей чай, а то остынет, — решил сменить тему Селим.
Иначе они вновь заспорят, а он уже устал от пикировок, ему так хотелось любви.
Стеклянный заварочник с золотым ободком в традиции востока уже разыгрывал в себе пьесу из чаинок и цветов, приглашая испробовать своё творчество на вкус и запах. Люция увлеклась созерцанием этой повседневной, но милой картины. Селим разлил чай сам, махнув служащему чайханы, что справится сам. Одновременно кидал в рот орешки кешью в глазури.
— Какой ты нетерпеливый! — пожурила она его.
— Ты будешь удивлена, узнав, что это на самом деле это не так.
И она поняла, что фраза имела отношение к сексу. Боясь продолжения темы, Люция поторопилась пить чай. Собеседник победно улыбнулся. Он её достанет с интимом, как она его достаёт все время разными мелочами.
Попробовав со всех вазочек десерт, Люция не замедлила комментировать вкусы кулинарных изобретений.
— Что тебе понравилось больше всего? — поинтересовался Селим.
— Ах, Селим, — она закатила глаза к потолку, театрально вздохнула. — Это амброзия!
— Ха-ха, даже так? Я рад, что нашел еще один способ тебя ублажить, — довольно улыбнулся он.
Потом напустив серьёзность, спросил:
— Люция, ты не хочешь сюда переехать?
— В смысле? — непонимающе уставилась на него собеседница.
— Ну, в смысле жить здесь, — сказал и затаился в ожидании ответа.
Люция открыла рот, но слова не сорвались. Уткнулась взглядом в дно армуду, дрожащее в руках, пытаясь там найти ответ. Селим тихо ждал.
— Мне нравиться твой город, — Люция подняла взгляд и ответила прямо. — Мягкий климат, в сравнении с домом. Уважительные люди, нет алкоголиков, по-моему, — сказала и улыбнулась.
— Почти. И?
— Селим, я не пойму какого ответа ты ждёшь от меня? — она начала нервничать.
— Откровенного.
Если она скажет то, что он хочет слышать, это будет лицемерием. Врать было последним в ее списке. Правда может задеть его чувства. Она схитрила.
— С любимым человеком я смогу жить хоть на необитаемом острове.
Она не сказала что с ним. Но похоже он и этим остался доволен. Стало заметно, как расслабились его мышцы и он потянулся наполнить себе стакан.
— Мне так нравятся эти чашки. Я не знала, что в среднеазиатских странах они так популярны.
— Да, эта форма берет корни из далекой древности и напоминает фигуру прекрасной девушки востока. Потом из неё удобно пить горячий напиток. Внизу остывает медленнее, чем вверху. Так что эстетика тонко перекликается с функциональностью, — довольный лекцией он поднял взгляд и подмигнул Люции.
Потому, что до этого неотрывно смотрел на её грудь и талию. Люция смутилась от проскользнувших мыслей в голове и зацепилась взглядом за его ладони, которые страстно и нежно держали стеклянную чашу, будто любимую женщину. Резко оторвала взгляд и наткнулась на коричный взгляд его глаз. Замерла. Получалось, что куда бы она не смотрела, нигде не было спасения. Везде находил её его острый пытливый взгляд, откровенное слово, хваткие, но нежные руки. Эти руки завладели ею и потянули на себя, не успела она одуматься, как он перегнулся через стол, ощутила его влажные горячие губы со вкусом трав и сладостей на своих устах и восприятие мира померкло.
