скепсисом: — ты и обеспокоен? Ночей не спишь?
— Еще как спит. — сдает его Лиля Бергштейн, которая снова взгромоздилась на стол, убедившись, что на нее никто не обращает внимания и сейчас весело болтала ногами, обутыми в белые кроссовки, словно третьеклассница: — храпит так, что стекла трясутся. Врет он все.
— Всегда приятно выступать в дружеском коллективе. — вздыхает Виктор: — впрочем не обо мне речь. Свет, вот смотри, я тебе как тренер скажу — сейчас вам нагрузки увеличивать контрпродуктивно.
— Чего? — хлопает глазами Лиля, перестав болтать ногами в воздухе: — контр…
— Значит бесполезно и даже немного вредно. — поясняет ей Маркова: — Лилька, ты статью писать будешь? Про волейбол?
— У меня Юлька ручку отобрала!
— Их тут куча, возьми другую!
— Я хочу эту, она хорошо пишет!
— … так о чем я… — Виктор задрал подбородок вверх и почесал свою вечернюю щетину: — смотри, Свет, увеличивать нагрузки сейчас — это измотать девчат. Есть такое понятие «пик формы» и нагрузку нужно увеличивать очень постепенно, чтобы на него выйти. Вот если бы мы тут теннисом занимались или фигурным катанием, тогда для нас этот самый «пик формы» очень большое значение имел бы. Но у нас соревновательная и командная игра, высокоординированная. Нам от того, что скажем Лиля на пике своей формы — хорошо, но не вот прямо критично. Конечно, легко решить, что если каждый игрок у нас в команде будет на пике своей формы, то и команда выйдет на свой пик формы, верно?
— Верно. — кивает Светлана: — это же и школьнику понятно. Вот потому и следует…
— Неверно. — качает головой Виктор: — в командной игре самое важное — это именно командная работа. Общая координированность или как это называют — сыгранность команды. Вот вы видели с каким облегчением «Крылышки» нам Железнову сбагрили? А она между прочим «гений поколения» и я с этой оценкой в чем-то согласен. Но она привыкла одна играть, это видно, она всю игру пытается на себе вытягивать, а в «Крылышках» состав серьезный и такой своей игрой она их не вытягивает, а наоборот — тянет одеяло на себя и ухудшает игру всей команде. Понимаешь?
— Это как Лильку и Аринку в одну связку поставить. — меланхолично замечает Маркова, склоняясь над своим ватманом: — они вроде и помирились, но играют как кошка с собакой. Каждая в свой угол.
— Неправда! — откликается Лиля, переставая болтать ногами и наклонившись вперед: — Наташка! Все ты выдумываешь! Я ей даже пасы передаю!
— Прямо в лицо. — хмыкает Маркова.
— … в сухом остатке если у нас не команда, а пять отличных игроков, вот прямо игроков высокого класса, которые не «сыграны» и тянут одеяло каждая в свой угол… такая команда обязательно проиграет середнячкам, которые играют вместе, одной командой, как единым организмом. — продолжает Виктор, не обращая внимания на перепалку Марковой и Бергштейн: — и ты сама это прекрасно понимаешь, Свет.
— Ну тогда нужно тренировать сыгранность! — не сдается Кондрашова.
— Сыгранность… подсказать тебе сколько времени нужно чтобы сыграться с человеком, с которым ты раньше не играла? Сколько времени у вас новые игроки к команде привыкают? — прищуривается Виктор: — а у нас, как ты сама сказала — неделя сроку.
— Вот же… — Светлана вздохнула и непечатно выругалась. Опустилась на стоящий рядом стул: — у нас получается и шансов-то нету, да? Нет времени, нет шансов… мы же не одна команда, а огрызки из двух команд.
— Между прочим, от моих стихов еще не одно животное не пострадало. — поднимает голову Синицына, закончив с графиком: — довольно сложно убить белковый организм с помощью акустических волн. Хотя возможно. Если взять достаточно мощное акустическое оборудование и организм, ослабленный длительным заболеванием или голоданием. Может быть травмированный или старый организм…
— Мало тебе животных своими стихами мучить, так ты их еще и голодом морить собираешься, Синицына? Садистка.
— Ладно, давай я тебя утешу, не все так уж плохо, Свет. В свое время Фрэнк Герберт написал книгу «Дюна». — говорит Виктор, возвращаясь к своему занятию по выведению фломастером цветочков на ватмане: — и там были фримены, закаленные бойцы с выдуманной пустынной планеты. И имперские стражи, сардаукары. И те и другие были элитными воинами, сражающимися лучше всех вокруг. За счет чего? За счет того, что они росли в ужасающих, суровых условиях. Вот и вы… на самом деле вы не видите какие вы сильные…
— Мы — сардаукары. — кивает Наташа Маркова: — за Императора!
— … так, хорошо. Другой пример… в Канаде есть небольшая хоккейная лига, NO SHO, в ней участвуют всего четыре команды одного городка на севере. И эти команды каждый сезон играют только между собой, понимаешь? Из года в год они играют только между собой. И вот однажды во время рекламного тура сборная лучших профи Канады — решила сыграть с ними. По их правилам. И потерпела сокрушительное поражение.
— И… чего? — не понимает Светлана.
— Из года в год эти ребята играли между собой и не понимали, насколько же они на самом деле сильны. — говорит Виктор: — вы — такие же. Все это время вы варились в собственном соку, в суровых условиях бились между собой. «Железный Треугольник» Кондрашова-Бергштейн-Синицына против Металлурга, против Маши Волокитиной, лучшего бомбардира области, против Салчаковой и Федосеевой, против командной игры Чамдар-Маслова-Изьюрева! Вы просто никогда не выходили за пределы области, вот и все. У вас была своя лига и в этой лиге вы — росли как игроки.
— Ты хочешь сказать, что мы на самом деле сильнее чем думаем? — спрашивает Светлана.
— Exactly. — поднимает палец Виктор: — ты вон на свою Лилю посмотри, я таких игроков и в высшей лиге не видел, что она с мячом творит! Думаешь Железнова тут просто так осталась? Как бы то ни было, но «Крылышки» фактически нам проиграли. В мире большого спорта чудес не бывает, не может быть такого, чтобы перворазрядник вышел на ринг с Мохаммедом Али и случайно его нокаутировал. Чтобы «Мачестер Юнайтед» случайно проиграл дворовой команде. Так что когда такое вот происходит — то это ни черта не чудо, Свет. Это результат упорного труда. Вы так увлеклись в своем маленьком провинциальном городке, раздирая друг другу глотки за кубок области, что не заметили, как
