— Это вы, Роберт? С вами все в порядке? — спросила мисс Джайлз, резко опуская руки.
— Да, конечно, что со мной может случиться? — усмехнулся Роберт, касаясь ее плеч, и собрался прижать девушку к себе, но невольно остановился, чувствуя, как запал долгой скачки и непреодолимое желание скорее обнять Кэрри растворяются, уступая место разуму.
Девушка казалась уже гораздо спокойнее, и ему пришлось отпустить ее, кляня себя за несдержанность.
«Почудилось. Просто почудилось. Это все ветер и игра теней от садовых деревьев».
— Но вы опоздали, — в голосе Кэрри не было упрека, но звучал он странно.
— А вы волновались? — съехидничал Роберт, отступая.
— А вы бы этого хотели?
Кэрри была не такая. Совсем не та, за которой Роберт ухаживал последние недели. Прежнюю отличало чувство юмора и умение смотреть на любую ситуацию отстраненно.
Эта же… Выглядела чужой. Сердитой. Обиженной.
Только ли из-за его опоздания?
Роберт мысленно махнул рукой на загнанную лошадь, о которой следовало бы позаботиться, и решил не спешить с отъездом. Надо успокоить Кэрри, а потом уже найти конюха и заказать себе с почтовой станции новую лошадь на обратный путь.
— Кэролайн, поймите, я не просто так задержался… — начал он.
— Что-то с дорогами? — чуть оттаяв, спросила Кэрри.
Роберт не мог разглядеть ее лицо против света, но готов был поклясться: с этого момента у нее в глазах появились так обожаемые им искорки. Пока еще не совсем веселые, но уже живые.
Сейчас он все объяснит ей, и она поймет, что не балы и развлечения — цель существования, что есть вещи поважнее. Человеческая жизнь. Забота о близких, помощь слабым…
— С дорогами все хорошо, но я не имел права бросить девочек.
— Девочек?
— Элизабет и Патриция Беккет — я рассказывал о них.
— Помню. Что с ними случилось?
— С ними, к счастью, ничего, но они остались одни, и мне надо…
— В опасности? Без крыши?
— В некотором роде — да.
— Не тяните же! — вдруг воскликнула Кэрри. — Вы явно спешите обратно, но при этом мямлите непонятно что. Кто-то умер? За ними некому присмотреть? Проблемы с деньгами?
Роберт вновь попытался начать рассказ, но Кэрри снова перебила юношу.
И почти силой вытряхнула, выколотила из него все новости. Резко, жестко, командно… Такую Кэрри он и представить не мог, но сопротивляться не стал, с ее расспросами дело и в самом деле пошло побыстрее.
— Теперь вы понимаете, Кэролайн? Я очень хотел бы остаться на вашем празднике, лучшего и желать было бы невозможно, но… я должен вернуться в Лондон, и поскорее. Завтра утром похороны.
Кэрри немедленно распорядилась насчет лошади, тактично, но неумолимо заставила Роберта воспользоваться комнатой для гостей, переодеться и освежиться. Горячая вода и свежие полотенца привели голову Вуда в порядок, а когда, выйдя на улицу, он обнаружил уже оседланного коня, то вдруг окончательно понял, насколько близка ему стала Кэрри. Или даже не так: насколько близок ей оказался он сам.
— Обо мне никто так не заботился, — пробормотал он, усаживаясь в седло.
— Это все для того, чтобы вы не чувствовали себя единственным героем и спасителем, — язвительно бросила Кэрри.
Девушка исчезла в дверях дома, а Роберт тронулся в обратный путь, досадуя на себя за свое косноязычие и на Кэрри, на ее непонятный, непростой характер.
* * *
Похороны Дорис Хэтуал были назначены на субботу, на тот же день, что и отъезд Лиззи и Пэт в Брайтон. Поскольку в особняке Вудов девушек ничего более не удерживало, они решили отправляться на вокзал прямо после церемонии.
Хемпстедское кладбище, где нашла свой последний приют столь дорогая сердцу Пэт и Лизни Дорис, находилось совсем недалеко от улицы, на которой стоял уже не принадлежавший миссис Хэтуал домик. Поэтому нет ничего удивительного в том, что именно в то утро похоронная процессия, состоявшая из сестер Беккет и Роберта Вуда, сопровождаемая поверенным, была замечена прогуливавшимся неподалеку Эдвином. Юноша вот уже в который раз за последнюю неделю наведывался в Хепмстед и снова и снова обнаруживал белый домик с пряничной крышей запертым. За истекшие с момента судьбоносного столкновения на ступенях Ост-Индской компании недели Эдвин не раз, гуляя по окрестным улочкам, пытался застать Лиззи одну, но безуспешно. Сначала долго и тяжело болевшая, а потом сидевшая неотлучно у постели Дорис, она совсем не выходила из дома, и надежды юноши так и не сбылись. Какими только словами он не корил себя, когда, в очередной раз явившись на свою вахту, обнаружил, что домик покинут жильцами. В эту субботу он пришел сюда уже просто по привычке, ноги сами привели юношу знакомым маршрутом, когда Эдвин рано утром выскочил из дома, не в силах выслушивать очередные матушкины претензии, — и вот, пожалуйста… Гроб, а за ним тонкая фигурка с такими знакомыми рыжими кудрями — Пэт. По холодев от страха, но всеми силами стараясь не допускать мысли, что могло случиться непоправимое, Эдвин поспешил навстречу и, лишь по дойдя ближе, обнаружил бредущую прямо за катафалком Элизабет, которую бережно вел под руку невысокий сухопарый мужчина лет пятидесяти, по виду типичный юрист.
— Поезд в Брайтон отходит в три часа пополудни, не волнуйтесь, леди, — краем сознания уловил Эдвин фразу, с которой тот обращался к своей спутнице.
Лица обеих девушек были скрыты вуалью. Но Эдвин, не в силах оторвать взгляд от стройной фигурки, мог бы поклясться, что в этот раз Лиззи его заметила.
— Что ж, в Брайтон так в Брайтон, — пробор мотал юноша, у которого получилось отмереть и сдвинуться с места, лишь когда похоронная процессия уже скрылась за углом улицы. — Матушку все равно давно пора увозить из Лондона.
* * *
— Кто это был, Пэт? — обернулась к сестре Лиззи, когда они миновали застывшего на тротуаре юношу, завороженно смотревшего им вслед. — Его лицо кажется мне знакомым.
— По-моему, мы видели его в тот злополучный день, когда насквозь промокли по пути в офис компании… и ты заболела, — передернула плечами Пэт. — Надеюсь, на этот раз его появление не предвещает нам никаких несчастий и поездка в Брайтон окажется последним испытанием на пути к нашему благополучию, — невольно впадая в несвойственный ей нравоучительный тон, закончила сестра.
Лиззи промолчала. Девушка вспомнила: именно это лицо и эта фигура являлись ей в лихорадочном бреду, когда она металась по постели и доме Дорис. И именно в надежде вновь увидеть эти серые глаза она очнулась после недель лихорадки — чтобы осознать, что ей все приснилось.
