Читаем без скачивания Вор с Рутленд-плейс - Энн Перри

Амброзина удостоила его легкой усталой улыбки.

— Какой вы оптимист, инспектор. С вами я чувствую себя старухой — или, может быть, это вы слишком молоды… Смерть и есть самый лучший предлог, чтобы скрыть все навсегда. Мало кто станет возражать против несправедливости — она движет миром. И, в конце концов, это часть кредо: De mortuis nil nisi bonum.

Питт ждал, когда она объяснит, хотя, кажется, понял, что это означает.

— «О мертвых плохо не говорят», — хмуро добавила она. — Разумеется, я имею в виду кредо общества, не церкви. Весьма милосердно на первый взгляд, но вся тяжесть вины остается на живых, и так, конечно же, и задумано. Какая радость от охоты на мертвую лису?

— Вины за что? — сдержанно спросил Томас, не позволяя себе отвлечься от дела Мины.

— Зависит от того, о ком мы говорим, — ответила она. — В случае с Миной я, правда, не знаю. Это сфера, в которой вы должны разбираться лучше меня. Почему вы вообще занимаетесь этим делом? Умереть — не преступление. Конечно, я понимаю, что самоубийство является таковым, но, поскольку оно явно неподсудно, не вижу, в чем ваш интерес.

— Мой единственный интерес — убедиться, что произошло именно это, — ответил Питт. — Самоубийство. Никто, похоже, не знает никакой причины, по которой она могла его совершить.

— Да, — задумчиво протянула хозяйка дома. — Мы так мало знаем друг о друге, что я порой задаюсь вопросом, знаем ли мы, почему поступаем так, а не иначе. Не думаю, что это что-то очевидное, к примеру, деньги или любовь.

— Миссис Спенсер-Браун, судя по всему, была очень хорошо обеспечена. — Томас попробовал более прямой подход. — Но, может, это имело какое-то отношение к делам сердечным?

Ее рот задрожал в сдерживаемой улыбке.

— Как вы деликатны, инспектор. Сие мне тоже неведомо. Весьма сожалею. Если у нее был любовник, значит, она гораздо осторожнее, чем я считала.

— Может быть, она любила кого-то, кто не отвечал на ее чувства? — предположил он.

— Возможно. Но если бы все влюбленные безответно убивали себя, половина Лондона занималась бы тем, что хоронила вторую половину! — Она отмахнулась от этого предположения. — Мина не была меланхоличным романтиком, знаете ли. Она была человеком в высшей степени практичным и прекрасно знакомым с реалиями жизни. И ей было тридцать пять, не восемнадцать!

— Тридцатипятилетние тоже влюбляются. — Инспектор улыбнулся краешками губ.

Амброзина оглядела его сверху донизу, оценив возраст с точностью до года.

— Ну, разумеется, — согласилась она, и по лицу ее промелькнула тень ответной улыбки. — Люди влюбляются в любом возрасте. Но в тридцать пять они имеют за плечами гораздо больший опыт и не воспринимают безответную любовь как конец света.

— Тогда почему, по-вашему, она наложила на себя руки, миссис Чаррингтон? — Томас удивил сам себя такой прямотой.

— По-моему? Вы действительно желаете знать мое мнение, инспектор?

— Да.

— Я не склонна верить, что Мина сделала это. Она была слишком практична, чтобы не найти выход из той беды, в которую могла попасть. Она не была эмоциональной женщиной, и я еще не знала никого менее истеричного.

— Несчастный случай?

— Не по ее вине. Я бы скорее подумала, что какая-нибудь глупая служанка переставила пузырьки или коробочки или смешала две субстанции вместе в целях экономии места и таким образом случайно получился яд. Полагаю, вы никогда этого не узнаете, если только ваш помощник не изъял все емкости из дома раньше, чем у слуг была возможность уничтожить или опустошить их. На вашем месте я бы не утруждалась. Вы ничего не можете с этим поделать: ни воротить сделанного, ни предотвратить подобные случаи в будущем с другими.

— Значит, несчастный случай?

— По всей видимости. Если бы вы отвечали за ведение большого дома, инспектор, вы бы знали, какие удивительные вещи порой случаются. Если бы вы ведали, что делают иные кухарки, какие только чужеродные предметы попадают в кладовую, вы бы надолго лишились аппетита.

Питт встал, скрывая растущий порыв рассмеяться. Было в ней нечто такое, что ужасно ему нравилось.

— Благодарю вас, мэм. Если все на самом деле было именно так, то, полагаю, вы правы — я никогда не узнаю.

Амброзина позвонила в колокольчик дворецкому — проводить гостя.

— Один из признаков мудрости — уметь оставить в покое то, с чем уже ничего не поделаешь, — мягко заметила она. — Вы принесете больше вреда, чем пользы, копаясь во всей этой мякине, дабы обнаружить зернышко истины. Многие испугаются, возможно, потеряют работу, — и вы все равно никому не поможете.

Далее Питт нанес визит Теодоре фон Шенк, которую нашел совершенно не такой, как другие женщины. Она была по-своему привлекательна, но без аристократической красоты Амброзины и неземной хрупкости Элоизы. Еще удивительнее оказался тот факт, что Теодора фон Шенк, как Шарлотта, занималась совершенно обычными домашними делами. Когда Питт пришел, она пересчитывала белье и складывала в стопку то, которое требовало починки или замены. Ее ничуть не смутило, что пришлось отложить в сторону часть износившихся вещей, чтобы порезать на кусочки, — наволочки или хозяйственные полотенца.

Однако, при всей своей искренности, Теодора ничем не могла помочь в отношении причин смерти Мины Спенсер-Браун. Мысль о самоубийстве она сочла весьма прискорбной, выразив сожаление, что кто-то мог достичь таких глубин отчаяния, но не отрицала, что порой такое случается. Сама Теодора, вдова с двумя детьми, что существенно сокращало ее светские связи, предпочитала посвящать свое время дому и детям, вместо того чтобы наносить визиты, посещать суаре и прочие приемы. Так что светские слухи обходили ее стороной.

Питт ушел, так и не узнав ничего нового. Будь он убежден, что столкнулся с необъяснимой трагедией — в чем, похоже, не сомневался Тормод, — он бы с удовольствием оставил это дело в покое. С другой стороны, Амброзина Чаррингтон полагала, что самоубийство не в характере Мины. Если все же в данном случае имело место какое-то нелепое происшествие, следует ли продолжать расследование до тех пор, пока он не узнает, какое именно? Быть может, это его моральный долг перед самой Миной? Быть похороненным в могиле самоубийц — позор, несмываемое пятно, которое ляжет на ее родных. И, возможно, его, Томаса, долг перед Олстоном Спенсер-Брауном состоит в том, чтобы показать, что жена его не была настолько несчастна, что предпочла жизни смерть? Чтобы вдовец не терзался болью и смятением, изводя себя подозрениями, что она любила кого-то другого и нашла жизнь без него невыносимой… А другие — не будут ли они считать, что какие-то тайные и, возможно, неблаговидные поступки Олстона привели его жену к такому концу?

Возможно ли, что факты, какими бы неприглядными они ни были, все же лучше? Правда наносит только одну рану, подозрения же — тысячи.

Поскольку Теодора упомянула, что они с Амариллис сестры, последняя стала для Питта полнейшим сюрпризом. Не отдавая себе в этом отчета, он ожидал увидеть кого-то похожего, однако встретил женщину моложе — не только летами. Наряды, манеры, поведение — все было другое. Амариллис встретила его с холодной вежливостью, хотя в глазах мелькнула искра интереса.

У него ни на секунду не возникло опасения, что она может уклониться от разговора. Чувствовался в ней какой-то голод, что-то ищущее. И в то же время она не забыла, что он полицейский, и воспринимала его с презрительным превосходством.

— Разумеется, я понимаю ваше положение, инспектор… Питт? — Она села и расправила юбки белыми пальцами, которые гладили шелк так нежно, что он сам почти ощущал волнистую мягкость ткани, как будто та скользила прохладно по его коже.

— Спасибо, мэм. — Томас опустился в кресло через маленький столик от нее.

— Вы обязаны удостовериться, что не было совершено преступления, — заключила Амариллис. — И, естественно, это требует от вас выяснения правды. Хотела бы я быть вам более полезной. — Глаза ее не отрывались от его лица, и у него возникло ощущение, что она знает каждую его черточку, каждую тень. — Но, боюсь, я знаю ничтожно мало. — Она сдержанно улыбнулась. — Есть лишь впечатления, представлять которые как факты было бы не совсем честно.

— Понимаю. — Питт вдруг обнаружил, что ему трудно произносить слова по причине, которую он не мог бы сформулировать. Он попытался сосредоточиться на мысли о Мине и своих причинах присутствия здесь. — Однако, если бы кто-нибудь знал факты, они бы предотвратили трагедию? Подобные случаи происходят так неожиданно, и мы остаемся с загадками — и, возможно, при несправедливых мнениях — именно потому, что у нас есть лишь впечатления и понимание, которые приходят только потом. — Питт надеялся, что это не прозвучало нравоучительно, но он пытался следовать ее логике и таким образом убедить ее говорить. Он не сомневался, что в состоянии решить, чему верить, а что отбросить как не имеющее отношения к делу.