Типография, выпуск газеты, строительство бумажной фабрики, изготовление фотографических пластинок и штучная сборка самих фотоаппаратов с импортными линзами и так отнимало слишком много времени и средств. Меня в интересах будущего Дела интересовали не телеграфы, а капсюльные винтовки с оптическими прицелами, снаряжаемые пулями Минье. В Питере нашел я одного унтера отставника, сейчас работающего у меня в типографии, которому, судя по ненавязчивым расспросам с моей стороны, будет вполне по силам переделать под эти цели кремневые винтовальные ружья и штуцера. Изготовить же состав для капсюля особых сложностей не представляет, требуемые для этого ингредиенты я знал и вполне легко мог приобрести и в Петербурге.
Но, то дела минувших дней, в данный момент я находился в Париже с очень важной для миссией. Как мне перед выходом из отеля поведал здешний служащий, недалеко от гостиницы стоит открытый для посещений замок Пале-Рояль и там вполне себе можно провести свободное время. Прислушавшись к совету знающего человека туда, собственно говоря, медленно шествую по зелёным каштановым аллеям я и направился. В галереях этого замка я провёл всю вторую половину дня. Ужинал там же, в одном из множества кофейных домов, уподобившись местным старожилам – поглощающим кофе и читающим парижские журналы и газеты, а потом громко и оживлённо, с известной французской экспрессией, обсуждающих прочитанное и беседуя на другие отвлечённые темы.
Что, спрашивается, я позабыл в Париже? Дело было в том, что после долгих раздумий, в конце концов, я решился на очередную авантюру. С помощью Ротшильдов я вознамерился попытаться обзавестись поддержкой масонских лож – «Великой соединенной ложи Англии», великими магистрами которой были представители высшей английской аристократии – короли, герцоги и другие члены королевской фамилии и фактически ей подконтрольной «ложи Великого Востока Франции».
Опасно было недооценивать влияние масонства на декабристское движение. Хотя политический консерватизм русских вольных каменщиков, господствовавший в ложах мистицизм, отвернули от масонства многих будущих декабристов, пришедших к выводу о необходимости поиска какого-то другого пути, отличного от масонского. И путь этот для них был известен, что называется на живом примере – этот военная революция, по примеру итальянских и испанских карбонариев. Движение декабристов в известной степени было аналогом карбонарского ответвления европейского масонства на отечественной почве. Для российских масонских заговорщиков, деятельность карбонариев служила образцом для подражания. Так возникли первые преддекабристские организации: Орден русских рыцарей, Семеновская артель, а затем уже и собственно декабристские структуры: Союз спасения, Союз благоденствия, Северное и Южное общества.
На первоначальном этапе настоящим инкубатором и рассадником будущих декабристов стала масонская ложа «Трех добродетелей», учрежденная в 1815 году князем С.Г.Волконским, П.П.Лопухиным и М.Ю.Виельгорским. Это была иоанновская ложа трех первых степеней. По крайней мере, не менее десяти членов ее на 1817 год были, в то же время, и членами декабристской организации «Союз спасения»: генерал – майор князь С.Г.Волконский, князь И.А.Долгорукий, князь С.П.Трубецкой, М.И.Муравьев – Апостол, С.И.Муравьев – Апостол, Н.М.Муравьев, П.И.Пестель, А.Н.Муравьев, А.С.Норов, Ф.П.Шаховской.
Из членов этой масонской ложи вышла первая декабристская организация «Союз спасения» (1816 г.). Характерно, что уже изначально она создавалась по образцу и подобию прусского тайного союза «Тугенбунд» (Друзья добродетели) – полумасонская структура патриотической направленности, образованная в 1808 году в Кенигсберге. Устав «Союза спасения», объединявшего в своих рядах несколько десятков офицеров, был разработан П.И.Пестелем.
Пестель понимал, что чем выше ты забрался по масонской лестнице степеней, тем больше власти ты получал над «младшими» братьями. И надо сказать, Пестель в этом карьерной росте преуспел, быстро получив посвящение сначала в 4-ю, а затем и в 5-ю степень шотландской ложи «Сфинкса». Соответствующий патент на пергаменте за печатью «Сфинкса» на латинском языке был получен Пестелем 12 февраля 1817 года. Скрепили его тогдашние начальники ложи А.А.Жеребцов, О. де Сион, Г.Зубов, Д.Нарышкин и другие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И если Пестель остановился на 5-й степени, то его коллегам П.П.Лопухину и Ф.П.Шаховскому повезло больше: в 1817 году они были посвящены в 7-ю степень – Рыцарей храма, а в 1818 году их даже ввели в святая святых Капитул Феникса, где царствовали М.Ю.Виельгорский, Г.И.Чернышов, С.С.Ланской и другие «начальники ордена».
Прочными были связи с масонством и второй тайной декабристской организации – «Союза благоденствия» (1818–1821 гг.), в полулегальный филиал которого превратилась под влиянием ее «оратора» Ф.Н.Глинки масонская ложа «Избранного Михаила». Членами этой ложи были такие известные впоследствии декабристы, как Н.А.Бестужев, В.К.Кюхельбекер, Г.Батеньков, М.Н.Новиков, А.Д.Боровков.
И вообще будущих декабристов в это время можно было встретить практически во всех масонских ложах: И.Ю.Поливанов («Елизаветы к добродетели», Петербург), Е.С.Мусин – Пушкин («Орла российского», Петербург), К.Ф.Рылеев («Пламенеющей звезды», Петербург), И.Г.Бибиков («Тройственного благословения», Москва), В.М.Бакунин («Орла российского», Петербург) и другие.
Успех масонской пропаганды в России во многом был связан с тем, что в условиях русской действительности масонство, наши образованные классы воспринимали как некий символ прогресса. А отставать от прогресса, конечно же, никому не хотелось. Как отмечал в своих мемуарах масон Пржецловский, масонство в те годы составляло «едва ли не единственную стихию движения в прозябательной жизни того времени; было едва ли не единственным центром сближения между личностями даже одинакового общественного положения». «Вне этого круга, – подчеркивает мемуарист, – общительность, как ее видим в европейских городах, не существовала; все как – то чуждались друг друга, да и не было таких центров, где можно было бы свести хотя бы случайное знакомство».
Но справедливости ради следует сказать, что далеко не все участники тайных декабристских кружков были такими уж горячими поклонниками масонства. Некоторые из них, как например декабристы В.И.Штейнгель, И.Д.Якушкин, относились к масонству очень даже враждебно. Однако они были все же в меньшинстве.
Однако самое важное здесь – это то, что организаторы первых декабристских кружков вроде Пестеля рассчитывали использовать ложи в своих революционных целях, но эта стратегия из-за жесткого правительственного контроля над ложами себя не оправдала. Окончательно убедившись в безнадежном консерватизме большинства своих «братьев» и явном несоответствии масонских работ своим собственным видам, большая часть будущих декабристов уже в 1818–1819 гг. покинула ложи. И хотя массовому исходу их из петербургских лож во многом, как теперь, оказывается, способствовали чисто житейские обстоятельства – перевод их как офицеров на новые места службы, в принципиальном плане это дела не меняет. Очевидно, что дороги декабристов, вставших на путь военного заговора, и дороги вольных каменщиков к началу 1820-х годов явно разошлись.
Так, Пестель, как один из наиболее дальновидных декабристов, перестал поддерживать организационную связь с петербургскими масонами еще в 1818 году. Это повлекло его автоматическое выбытие сначала из шотландской ложи «Сфинкса» (1818 год), а затем, 5 ноября 1819 года, и из иоанновской ложи «Трех добродетелей». Еще раньше, в 1818 году покинули ложу «Трех добродетелей» И.А.Долгорукий и Н.Муравьев. В 1819 году были исключены из списка членов ложи С.И.Муравьев-Апостол и Н.М.Муравьев, в 1820–м такая же участь постигла Ф.Шаховского и М.Муравьева-Апостола. В то же время следует иметь в виду, что часть будущих декабристов (М.С.Лунин, Н.А.Бестужев, В.К.Кюхельбекер, К.Ф.Рылеев.) сохранила верность масонским ложам и продолжала свои работы в них вплоть до официального их закрытия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
