Читаем без скачивания Большой шмон - Олег Алякринский

— Так… может, капнуть по-быстрому твоему полковнику Рукавишникову? Чтоб он группу захвата поднял, да и сюда…

Может, энтот преступник еще до сих пор у Васильича. Глядишь, тебя за проявленную бдительность простят, в органах восстановят… — Тонкие обветренные Генкины губы разъехались в хитрой улыбке. — Глядишь, ты еще снова послужишь в славных рядах эм-вэ-дэ?

— Хрен-то! — зло выплюнул Володька. — В гробу я видал эти ряды… Тут, Гена, куда больше выгода высвечивается! Только надо все обкумекать спокойно. Ежели этот законник в розыске, так, может, его на баблы раскрутить? Подкатиться к нему — так, мол, и так, из райотдела внудел получен приказ тебя задержать, дорогой гражданин Игнатов, но, если желаешь, можно на эту хреновую ситуацию поглядеть не через прицел «калаша», а через… нолики на купюрах! — Володька издал короткий хриплый смешочек. — Не знаю пока, как бы поаккуратнее поступить..; — Он остановился и задумчиво потрогал приклад своего ружья. — Первым делом, думаю, надо бы за егерской сторожкой присмотреть… А может, уже он давно отчалил отседа.

— А может, лучше для начала с самим Васильичем потолковать по душам… Он не бог весть какой храбрец — если его прижать да припомнить ему, как он в прошлом году, в сентябре, кабана без лицензии завалил на Черном озере… — неуверенно забубнил Генка.

— Можно и так! — согласился Володька и, забросив ружье за спину, решительно двинулся сквозь прелый кустарник. — А можно прямо за хмыря взяться. Неужто мы с тобой, Ген, его не раскрутим вдвоем?.. И не таковских крутили!..

Володьке Антипову и Генке Парфенову подфартило. Они проследили, как егерь Миронов под вечер, прихватив своего рыжего Патрика, ушел в свое село, оставив гостя в полном одиночестве. А это обоим наблюдателям было очень даже на руку: вооружившись охотничьими ружьями, они еще затемно прокрались к егерской сторожке со стороны Черного озера и расположились в кустах, в небольшом овражке, почти вплотную подходившему к бревенчатой стене сторожки. Расстелив на сырой земле две прорезиненные плащ-палатки, они стали ждать подходящего момента, все еще не решаясь на отчаянный шаг. Всю ночь над промозглым лесом нависала угрюмая хмарь. К рассвету ночной ветер стих, и наступила тяжелая, тревожная тишина. Оба охотничка сильно продрогли, вот уже часов пять они лежали в засаде, и только принесенный Володькой «жидкий свитер» — литровая бутылка клинской водяры — помогла им не окоченеть вконец и стерпеть пронизывающий холод. В конце концов, опорожняя бутылек, оба сговорились дождаться, когда беглый уголовник соизволит выйти до ветру. Самим заходить в сторожку они посчитали делом слишком рискованным: хрен его знает, что у этого ухаря на уме и что припасено за пазухой — может, перышко, а может, и ствол целый…

— И как же ты собираешься этого московского жигана на бабки раскрутить? — в десятый раз поинтересовался Генка, с бульканьем вливая себе в глотку остатки «жидкого свитера», и его одутловатая синюшная физиономия сморщилась, как голенище солдатского сапога на марше.

— Не знаю, Геныч, пока не знаю… — хмуро отозвался Володька, так же в десятый раз отвечая на один и тот же вопрос кореша. — Будем действовать по обстановке.

— Эх, если бы знать заранее, как он среагирует… — философски поддержал разговор Генка, уткнув синюшный нос в воротник своего ватника.

— А че там знать — ружьишко ему ткнуть в харю, и скомандовать: «Руки вверх, сука! Стой, стрелять буду!» И делов-то… Пускай он хоть самый главный законный вор во всей России — тут же обоссытся. Это в Москве он фигура, а тут кусок говна! В нашем-то лесу против наших с тобой двух стволов он один что смогет сделать? Ты вокруг-то погляди: ни его головорезов сраных, ни джипарей, никого же нет, он один, как в сказке про Машеньку в гостях у трех медведей! Верно ведь говорю, Гена?!

— Ох, не зна-ю, не зна-аю… — мотнул головой и зябко поежился Гена. — Я бы еще подумал!

— Да че там думать, че там думать! Наедем на него, раком поставим и за вымя возьмем. Бля буду! Я ж говорю, против наших двух стволов он полное чмо, хер на палочке.

Володька тронул ствол ружья, погладил заскорузлой ладонью ложе и снова тихо выматерился, исподтишка наблюдая за реакцией своего другана.

— Дурак ты, Володька… Пугнуть! Такого пугнешь, как же… Костей не соберешь! — Генка хотел еще что-то сказать, но передумал и лишь махнул рукой: в их дуэте Володька всегда играл первую скрипку, а потому Генка привык уступать, хоть часто и не был согласен с приятелем.

На сей раз Володька как раз сам вовсе не собирался разводить гражданина Игнатова на бабки, потому как даже сквозь пьяный угар прекрасно понимал, что затея эта пустая, глупая и, самое главное, для здоровья крайне опасная, если в сторожке и впрямь находится такой человек, как Варяг. Дней десять назад потусовавшись в райотделе внутренних дел в Волоколамске, Володька понаслушался там от бывших сослуживцев много чего весьма интересного, о чем счел излишним рассказывать своему туповатому приятелю. С одной стороны, Владислав Игнатов был законный вор, смотрящий по России, хозяин воровского общака, то есть фигура слишком крупная и известная, чтобы случайно очутиться в савостинском лесу. Но с другой стороны, Володька даже с похмелья был уверен, что не обознался и у старика Миронова в избе и впрямь гостюет не кто иной, как сам Варяг. Из этого и следовало, что пытаться взять его на гоп-стоп и развести на бабки — это все равно что играть со смертью в прятки. Наконец, с третьей стороны, у Володьки, как у бывшего мента, засвербило в одном месте: а что, если повязать этого самого Варяга и предъявить его начальнику волоколамского РУВД полковнику Рукавишникову… Да что там Рукавишникову. Ребята в райотделе базарили, что московские милицейские начальники обоссутся кипятком, если узнают, что в Волоколамском районе какой-то Володька Антипов поймал… или ранил… или даже убил при попытке к бегству вора в законе по кличке Варяг. Вот это будет круто! Все в деревне прифигеют! Однажды по российскому каналу Володька своими глазами видел, как то ли генерал-лейтенант, то ли даже генерал-полковник показывал паспорт этого самого Игнатова… Да-а-а! Ежели Варяга задержать и предъявить московским ментам — тут может закрутиться очень даже интересное кино… Даже не верится, что во всех газетах и на телевидении будет звучать: «Уволенный из рядов МВД старший сержант Антипов обезвредил опаснейшего преступника, разыскиваемого Генеральной прокуратурой…» Бля-я… Да при таком раскладе полковник Рукавишников, эта поганка, будет перед ним, старшим сержантом Антиповым, на вытяжку стоять, на задних лапках бегать…

Володька ухмыльнулся своим мечтаниям и шумно завозился на подстилке. Наконец решение созрело. Да, именно так и надо сделать: от греха подальше шмальнуть опасного уркагана при попытке к бегству — и кранты, чтоб не рисковать… Нужно только еще раз удостовериться, что этот мужик в сторожке — точно Игнатов-Варяг, а то как бы не ошибиться и не подстрелить просто случайного мужичка. Потом сиди за него десятку, а то и больше. Володька нащупал в кармане ватника «Макаров». Если тульская двустволка даст осечку, что бывало с ней не раз на охоте, то уж проверенный «макарка» не подведет. Итак, при попытке к бегству…

Он глянул на часы. Семь двадцать пять. Надо постараться управиться побыстрее, пока дед-егерь не вернулся и чтобы сразу после этого мероприятия сбегать на почту, позвонить в Москву и сообщить куда следует…

Сверху ему на лоб упала тяжелая капля. За ней другая, третья. Володька поднял лицо к небу — из серой низкой тучи на лес снова посыпал холодный злой ливень…

В это утро Варяг, как обычно, проснулся в восьмом часу. Хозяина сторожки сегодня не было, он снова пошел к себе в деревню проведать жену и обещал вернуться через день к утру.

За окном тихо шумела листва. Потом шум усилился, и по крыше застучал довольно сильный дождь.

Он продолжался совсем недолго и стал затихать уже минут через десять. Варяг как раз оделся и решил выйти на двор по нужде. Вдруг он услышал за спиной какой-то шум. Варяг резко обернулся, но в то же мгновение тихий голос свирепо просипел:

— Не двигаться! Стой как стоишь! — И ему в плечо больно ткнулся холодный ствол.

Краем глаза Варяг успел заметить, что двустволку сжимал в руках один из тех визитеров-охотничков с синюшным испитым лицом, которые приходили недели три тому опохмелиться настоечкой. Сейчас этот был одет в выцветшую армейскую плащ-палатку, но рожа была синюшной, как и прежде. Синюшный сразу отступил на два шага назад, чтобы оказаться на безопасном расстоянии. И тут в кустах, с другой стороны, опять послышался какой-то шум. И уже не таясь, на полянку перед сторожкой вышел второй охотник — долговязый. Он тоже держал свое ружье наизготовке и тоже был в плащ-палатке. Еще не понимая истинных намерений двух алкашей, Варяг инстинктивно почувствовал неладное.