— Спросите об этом у Вики, она как раз скоро вернётся, — нашлась та и быстро закрыла за собой только что открывшуюся дверь.
Элла покачала головой и грустно улыбнулась. Алина из тех людей, которые напоминали, почему она так сильно любит Вику. Сперва в глазах Цветаевой она видела раздражение, нежелание с кем-либо общаться, но никогда за всё время их знакомства в ней не было отвращения к ней. А Вика не была похожа на человека, что была бы не честна с собой и окружающими.
Вскоре женщина увидела ту, о которой думала последние минуты. Девушка зашла быстрым шагом во двор, никого и ничего не замечая. Всё в её осанке, походке и выражении лица говорила о том, что девушка очень сильно недовольна.
Элле не нравилось, что Вика мало рассказывает о своём репетиторе, но тому причину она прекрасно знала. Женщина бы не упустила возможности постоянно спрашивать о том, как продвигаются её «занятия» с молодым и привлекательным парнем.
— Ну и выражение лица, кактус.
— Элла, сегодня был ужасный, самый ужасный день!
— Неужели сегодня в своей сумке ты нашла уже не растопленный шоколад, а дружба между тобой и Графом оказалась вовсе не дружбой?
— Элла! Твои шутки не уместны.
Щёки розовые, руки бледные, а в глазах самый настоящий огонь. Вику действительно было не узнать.
— Расскажешь мне обо всём в парке? Я хочу погулять.
— Я голодная.
— А Виктор тебя не покормил?
Красноречивый взгляд Цветаевой — и вновь смех Эллы.
— Я думала, раз в прошлый раз чай, то в этот…
— Пожалуйста, давай о чём угодно, но только не о Викторе и истории.
Взяв за ручки коляску, девушка направилась в сторону парка. Ничего, если она не поест еще пару часов, зато она побудет либо в тишине, либо с человеком, который очень приятен ей и с которым она чувствует себя в безопасности.
Жёлтые листья стали хрустеть под ногами, солнце всё больше приближалось к горизонту, и когда они обе добрались до набережной, то застали закат. Вика привезла Эллу на мост, откуда открывался вид на некоторую часть города, и главное, на большое оранжевое светило, которое дарило последние лучи для этого дня.
Оперевшись на перила, Вика смотрела на небо или же на воду. Людей было мало, у единиц оставались силы прийти в парк после работы. Вика прекрасно знала, что и сама бы упускала такую красоту, не будь Эллы в её жизни.
Женщина с нежностью смотрела на девушку в пальто, на то, как съехал берет на её голове, как от локонов, что она седлала девочке сегодня утром, уже практически ничего не осталось. Элла не видела жизни без Вики, и, задумавшись над этим, почувствовала, как в уголках глаз появляются слёзы.
— Не молчи Вика. Мне же так мало осталось слышать твой голос.
Девушка повернулась к соседке и теперь смотрела не на небо, а на человека, который был теплее самого солнца, красивее, чем небо и приятнее, чем вода.
— Я буду тебе звонить, и ты можешь приезжать ко мне в гости.
— Это не то, — взгляд Эллы куда-то ушёл, и девушка это заметила.
Вика знала, что на душе Эллы в последнее время что-то не то, но как бы близки они не были, Цветаева знала, что есть вещи, которые ей никогда не понять в силу возраста.
— Я думаю о звёздах.
— Но сейчас не ночь, — удивилась женщина.
— Нет, я думаю не только о тех, что появляются на небе, когда начинает темнеть, но и о людях, которые выступают на сценах, снимаются для фильмов и сериалов. Я вдруг задумалась, что они своим творчеством оставят какой-то след для нас: музыка будет играть в наушниках и из колонок даже когда их исполнители умрут, фильмы мы тоже будем пересматривать, перелистывать обложки журналов, глядя на моделей. Раньше я считала всё это таким несерьёзным, а сейчас поняла, почему таких людей называют «звёздами». И теперь мне кажется, что они светят намного ярче и для нас важнее, чем те космические объекты, которые некоторые пересчитывают ночью.
— Мне приятно слышать такие вещи от девочки, что раньше из-подо лба смотрела на этот мир и ничего не хотела принимать.
Вика почувствовала, как её ладонь обхватили пальцы Эллы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Но никогда не умоляй свою профессию, цветочек. Каждый в этом мире оставляет след, все могут стать звёздами, и правда, в отличие от космических тел, наши способны принести большую пользу этой планете точно.
И они обе посмотрели на небо, в котором стали вырисовываться звёзды. Но глядя на них, Вика думала лишь об одной, и не той, что сейчас горит на небе.
Виктор не нарочно влез в её голову и сейчас сидел там и заставлял думать о том, что Вика не такая уж и бессердечная. Её щеки всё еще горели, когда пальцами репетитор слегка коснулся кожи её лица, вставляя ей в ухо наушник.
«— Я подберу песни, которые помогут тебе забыть о грозе, — улыбнувшись, сказал он, когда они во время очередного занятия прервались на чай …»
Действительно, больше никаких неловких ситуаций не происходило, больше не было того, чтобы Вика чувствовала ужасный стыд или неловкость, всё стало еще хуже.
Теперь девушка чувствовала волнение в груди каждый раз, когда репетитор приближался к ней слишком близко, или когда их взгляды пересекались, или когда они просто были в одной комнате. Даже просто думая о нём, сердце начинало биться в совсем другом ритме, словно оно уже забыло, что принадлежит девушке, которая меньше всего хочет отвлекаться на эмоции.
Теперь Вика считала врагом собственное сердце.
Элла и Вика еще немного решили задержаться в парке. Но теперь обе были в своих мыслях, и больше соседка не доставала свою маленькую подругу, которая полностью ушла в воспоминания.
А Вика все еще помнила кухню, где они сидели за столом друг напротив друга, как он вдруг потянулся к ней и, глядя ей в глаза, убрав за ухо волосы, вставил наушник, как тихо заиграла приятная мелодия, сменяющаяся на еще более приятный женский голос.
Весь мир погас, остался лишь один огонь, который разгорелся внутри девушки, которая не могла оторвать взгляд от лица Виктора.
— Теперь ты можешь не бояться грозы, — сказал тогда репетитор.
«Конечно, ведь теперь в жизни появился человек, который приковывает к себе внимание всяко больше любой непогоды…»
За окном блеснула молния, а Цветаева этого даже не увидела. Она закрыла глаза и стала наслаждаться тем, что сейчас происходит в её голове. Решение отвлечься на собственные ощущения в то время, когда нужно было старательно работать, уже не казалось таким неправильным.
И даже прикрыв веки, в глазах всё еще было его лицо.
— Элла, ты обидишься, если я скажу, что нашла еще одного человека, с которым мне почему-то спокойно и комфортно?
— Нет, я буду счастлива это услышать. Ведь если этот человек моложе меня, у тебя с ним будет больше времени насаждаться этим чувством, ты лучше меня знаешь, что люди не вечные.
— Я отлично знаю и то, что несмотря на возраст с нами может случится всё, что угодно, а возможно это «что угодно» отнимет нашу жизнь.
— Тоже верно. Я предлагаю направиться домой, не хочу, чтобы мой цветочек усох раньше времени. И да, не подскажешь, этот человек случайно не твой новый репетитор? — тихий смех Эллы и её вновь вернувшееся хорошее настроение заставило улыбнуться и Вику.
— Случайно не подскажу…
Когда наступила глубокая ночь, девушка всё еще не спала, хоть и лежала давно под одеялом, и нервничать не было повода. Всё равно руки почему-то были холодными, а мысли никак не могли собраться хотя бы в какую-то цельную кучу.
Взяв со стола плеер, который принадлежал вовсе не ей, пальцы сами включили нужную песню.
«Break the cage» группы «No sense».
Виктор перелистывал много песен, практически ни одну Вика не дослушала до конца, но когда до ушей добрался вкрадчивый голос солистки этой поп-рок группы, её рука коснулась плеера и забрала его из рук репетитора. На маленьком экране чёрного айпода высветилось название, которое девушка стала тихо читать на ломанном английском.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Так она раскрыла еще одну вещь репетитору — свою нелюбовь к английскому языку.
