Читаем без скачивания Nautilus Pompilius - Александр Кушнир

Для “подготовительно-переходного периода” реакция на альбом превзошла все ожидания. Возможно, свою роль сыграли видеоклипы и раскрученные по радио “На берегу”, “Монгольская степь”, “Чужая земля”, не говоря уже о “Прогулках по воде”. В итоговом хит-параде за 1992 год сам альбом попал в “топ-10”, Бутусов вошел в десятку лучших рок-вокалистов, а группа несколько неожиданно очутилась в категории “Возвращение года”. Это были неплохие новости, но не они определяли прогноз погоды внутри коллектива. Самым весомым приобретением этого периода оказалось возобновление активного сотрудничества между Бутусовым и Кормильцевым.

Возвращение Кормильцева

После переезда “Наутилуса” в Ленинград Кормильцев еще несколько лет жил в Свердловске. Весной 1990 года он вместе с Леонидом Порохней приехал в Питер, где совместными усилиями ими был подготовлен сценарий фильма о “Наутилусе”. Предполагалось, что картину будет снимать режиссер Виктор Титов. Когда работа над сценарием была завершена, выяснилось, что часть отснятого материала исчезла, а на “Ленфильме” нет средств на дальнейшие съемки. В результате “Наутилус” оказался единственной из эпохальных рок-групп восьмидесятых, так и не запечатленных в кино. Что же касается Кормильцева, то он вернулся домой в Свердловск, где начал издавать журнал культурологической направленности.

В этот период “Наутилус” жил своей динамичной концертной жизнью. Администраторы группы Кузьмин и Милагин Кормильцева упорно игнорировали, не приглашая его ни в Ленинград, ни на концертные туры. Положение изменилось с появлением в группе Игоря Воеводина. Придя к выводу, что “Наутилусу” вскоре понадобятся новые тексты, Воеводин стал способствовать сближению Кормильцева с группой, и в первую очередь с Бутусовым.

Осенью 1992 года Кормильцев переезжает в Москву. Отгородившись от всего мира, он вместе с Бутусовым в пустующей семикомнатной коммунальной квартире на Остоженке в течение двух недель создает ряд новых песен. Среди них – “Тутанхамон”, “Кто еще”, “Железнодорожник”, “К Элоизе”. После того как отношения между Кормильцевым и Бутусовым нормализовались, Илья вместе с Воеводиным начал разрабатывать проект под названием “Отчет”, приуроченный к десятилетию “Наутилуса”. Идея проекта состояла в том, чтобы раздать московским, питерским и свердловским группам лучшие наутилусовские композиции – с целью выпуска сборника кавер-версий и проведения крупных совместных концертов, приуроченных к юбилею.

По одной из версий, впервые подобная идея пришла в голову Полковнику, который, вычитав о каком-то из юбилейных концертов, посвященных Леннону, бросил мысль: “А почему бы и нам так не сделать?” Акции подобного рода, на которых музыканты разных групп исполняли песни какого-то одного коллектива, были делом новым и непривычным. Но “Наутилус” решил рискнуть.

Московские команды в силу разных причин расшевелить на сотрудничество не удалось. В Питере группа “Выход”, с которой в тот момент сотрудничал Сакмаров, сделала оригинальную трактовку “Прогулок по воде”, а “Аквариум” с большим проникновением записал “Я хочу быть с тобой” – с Бутусовым на втором вокале. Остальные композиции “добили” в Свердловске, причем особенно любопытными получились “Летучий фрегат” в исполнении Насти (с аранжировкой Егора Белкина) и “Эта музыка будет вечной”, которую аранжировал и исполнил Алик Потапкин (с Вадиком Самойловым на подпевках). Новые версии этих композиций так понравились группе, что какое-то время они даже исполнялись на “живых” концертах “Наутилуса”.

Параллельно продюсерской работе над “Отчетом” Кормильцев начал ездить с группой по стране. Находясь в самой гуще свердловского рок-н-ролла 80-х годов, он не питал особых иллюзий на тему образа жизни рок-группы на гастролях. Но то, что он увидел в “Наутилусе”, потрясло даже его.

Хождение по мукам

Вспоминает Кормильцев:

Съездив в несколько городов вместе с группой, я увидел, что ситуация внутри коллектива попросту невыносимая. Работать с новым материалом ни у кого не было ни малейшего желания. Порой даже старые композиции исполнялись “Наутилусом” ниже всякой критики.

Апофеоз наутилусовского “расцвета упадка” произошел весной 1993 года на концерте в Вильнюсе, когда песню “Тихие игры” группа пыталась начать шесть (!) раз. Шесть раз три человека либо начинали играть в разных тональностях, либо Бутусов забывал первый куплет им же написанного текста. Это было сильное зрелище.

В паузах между концертами “Наутилус” напоминал банду анархистов, возглавляемую вечно пьяными гитаристами. Всеобщая озлобленность и истерические демонстрации протеста постепенно становились нормой. В конце концов Кормильцев не выдержал подобного стиля жизни и напрямую спросил Бутусова: “Слава! Ты еще не устал от этого?”

Причиной резкого ухудшения отношений между музыкантами были бесконечные гастроли, следствием которых оказались накопившаяся усталость и раздражение. Основное место в этой нервной обстановке занимал Егор Белкин – с характерной для него прямолинейностью, повышенным чувством справедливости и постоянной нацеленностью на “выяснение отношений”. К тому, что пил он просто ведрами, добавлялись его непрерывные финансовые подозрения на тему того, что “папики нас обманывают”.

Феномен нервозности Белкина и особенности его тогдашней психологии уходили корнями в почти что сказочные времена создания “Урфина Джюса”. Даже в те беззаботные дни он умудрялся найти повод для политических интриг.

В одном из архивных интервью Белкин вспоминал:

Когда Пантыкин предложил мне попробовать поиграть в его группе, я сначала хотел отказаться. У меня тогда был свой проект, но меня смутило то, что на Пантыкина в то время было множество всяких поползновений. Его тогда дико плющили – и я из принципа решил остаться.

Спустя шесть лет история с защитой угнетенных от угнетателей повторилась почти без изменений – правда, уже в “Наутилусе”. По крайней мере, в версии Белкина причины его появления в группе в 1988 году выглядели следующим образом:

В гробу бы я видел “Наутилус” вместе с его музычкой, если бы не Бутусов. Попробуйте поработать столько концертов, потусоваться с таким говном. Слава остался почти один.

В “Наутилусе” последнего созыва у Белкина почти сразу же резко обострились отношения с Джавадом.

Вспоминает Джавад:

Люди рождаются либо электростанциями, либо лампочками. Белкин был лампочкой, причем достаточно тусклой. У меня с Егором сразу же началась жуткая конфронтация – у него был буйный имидж, и, зная слабые места Бутусова, он постоянно давил на него. Мой уход из группы был во многом предопределен поведением Белкина. Работать с этим человеком вместе было невозможно. У Белкина было просто отвратительное отношение к людям. Он о всех говорил плохо, а команда тогда нуждалась в доброте.

После ухода Джавада всю мощь своей деструктивной энергии Белкин обрушил на Беляева. Саша Беляев, автор очень многих гитарных находок, смузучилищем по классу акустической гитары за спиной и солидным опытом европейских гастролей в составе “Телевизора”, периодически пытался создать в музыке какие-то стилевые рамки – мол, “давайте определимся”. В свою очередь, Белкин, зациклившийся на традиционной рок-формуле “Come on, everybody!”, на все предложения Беляева реагировал с поразительной однозначностью: “А на х.. это надо?”

Единственное, что на тот момент объединяло Белкина и Беляева, – это, как ни странно, пассивное неприятие Бутусова. Возможно, это была зависть, возможно, что-то еще. Дело в том, что для любого вымуштрованного рок-музыканта с амбициями непрофессионализм Бутусова был немалым раздражителем. Первоначально все это переводилось в шутки, которые со временем превратились в зависть (“у него почти все песни написаны в двух тональностях”), а затем – в классический невроз из серии “Моцарт и Сальери”. Дров в огонь подбрасывали ночные разговоры и осознание разрыва в общественном статусе – между музыкантами, которые все умеют, и самим Бутусовым, который вечно забывал слова, не всегда правильно брал ноты или держал ритм, но при этом был талантлив.

Полностью или частично Бутусов чувствовал подобные настроения и не мог не видеть того, что происходит вокруг. В этот период он много пил, хотя прекрасно знал особенность своего организма – если выпивал сверхдозу алкоголя, три последующих дня депрессии ему были гарантированы. Неудивительно, что в подобной психологической ситуации группа выходила на сцену в дискомфортном состоянии. Фотографы жаловались, что “Наутилус” на концертах стало очень сложно снимать – “какие-то они вялые, и глаза у всех как у зомби...”. Другими словами, к маю 1993 года “Наутилус” удерживала на плаву только необходимость отыграть юбилейные концерты и поездка в Израиль.