девочки, из достойных семей. — выделила она, разворачиваясь, чтобы зайти обратно внутрь ресторана.
А я, как раскрыла рот, чтобы сказать то, что думаю о пренебрежительном отношении в свою сторону, так и захлопнула его, чувствуя, как вместе с её словами леденеет что-то внутри меня самой.
— Пойдём.
Грозовский явно был зол, но потянул меня за собой в сторону машины. Я не понимала причин подобного поведения с его стороны, поэтому резко вырвала руку из захвата.
— Всё это — простая нелепая случайность! Я не знала, что Кирилл твой брат! Не знала! — почему-то начала с оправданий. — Да я вообще познакомилась с ним случайно сегодня днём на крыше. И никакая я ему не невеста!
После моих слов лицо парня стало напряженным ещё больше, и я невольно поёжилась. Разноцветные глаза потемнели, скулы заострились. А меня потряхивало. Особенно от того, что он так и молчал, ожидая продолжения.
Но я решила, что с меня на сегодня хватит.
— Иди, тебя родственники заждались. И будущая невеста.
Сердце сжалось, как только я произнесла последнее слово. Но я заставила себя холодно взглянуть на Грозовского. Так надо. Я должна. Должна остановить и себя и его. Пока не поздно. Пока эта игра не превратилась в нечто большее ни для меня, ни для Романа.
Притворяется он или нет, но вскоре парень наиграется в свои игры, и его всегда будет ждать вариант получше. Подостойнее. А я влюблюсь… Влюблюсь и буду зализывать раны, проклиная себя за то, что оказалась не лучше Стаси, поверив в то, что подобные Грозовскому могут любить кого-то, кроме себя.
Его губы сжались в тонкую линию, челюсть напряглась, поигрывая желваками. Он явно злился. Но мне всё равно было непонятно на что.
Вздохнув, решила обойти его. Но Грозовский ловко перехватил меня за запястье, останавливая.
— Что опять? — внезапно разозлилась я, понимая, что лучшая стратегия в данном случае — это нападение. — Хватит уже! Перестань хватать меня так, будто нас что-то связывает. Это смешно, Грозовский. Прицепился, словно банный лист!
— Ты слишком много болтаешь, принцесса. — резко прижав меня к своему телу, парень навис надо мной, подавляя своей аурой. — Я бы и рад был послушать твоё щебетание, если бы оно соответствовало действительности. Поэтому лучше не зли сейчас лишний раз.
Ого. Адекватный Роман? Это уже из разряда фантастики… Я думала он выйдет из себя и оставит меня, наконец, в покое, но с ним сегодня творилось что-то неладное. Будто подменили.
Не давая опомниться, парень, крепко удерживая за руку, отвёл меня в машину, в которую садилась я с опаской. Ибо это был Порше, окрашенный в серебристый металик с чёрными карбоновыми вставками. Тут даже прикасаться к чему бы то ни было боязно, не то что сопротивляться и пытаться выскочить из машины. Если сломаешь — за всю жизнь не расплатишься.
Что ни говори, а Грозовский-младший не из скромных. Лексус Кира в подмётки не попадал машине Ромы.
Я сложила руки на груди, уставившись в одну точку перед собой. Грозовский сел на водительское кресло, но не спешил заводить машину, а, в свою очередь, уставился на меня. Я чувствовала его взгляд кожей. А боковым зрением отмечала, что весь его корпус развёрнут в мою сторону.
— Ты порой просто невыносима. — поворачивая ключ зажигая, глухо произнёс парень.
Порше рванул с места, взвизгнув шинами, заставив и меня взвизгнуть в унисон. Вжавшись в кресло всем телом, я с ужасом смотрела вперёд, лихорадочно ища ремень безопасности. Но даже найдя его, и пристегнувшись, не почувствовала себя в безопасности.
Парень водил, как сумасшедший шумахер. Это я поняла ещё с того момента, как прокатилась с ним на мотоцикле. Но сейчас, подкрепляемый злостью, Роман просто превзошёл сам себя.
— Мне страшно, Ром, — выдохнула на грани шепота я, зажмурившись и глубоко дыша. И, протянув руку, вцепилась в его испещрённое венами и татуировками предплечье.
Машина тут же сбавила ход. Мгновенно. А я удивлённо приоткрыла глаза, понимая, что сердце потихоньку замедляет свой ритм, успокаиваясь.
Парень смотрел перед собой, его грудная клетка тяжело вздымалась, но он явно пытался взять себя в руки.
— Прости, — также тихо, едва слышно.
Эта фраза заставила повернуться и посмотреть на Грозовского. Послышалось ли?
Но нет. Мне не послышалось, потому что следом он добавил:
— Я не хотел тебя напугать.
А моё сердце, которое почти вернулось к нормальному биению, снова зашлось в невероятно быстром ритме. И это не от скорости, не от страха.
От нахлынувших на меня чувств.
Это плохо, Юля… Это о-очень плохо. Отведи взгляд. Сейчас же! Не будь идиоткой!
Но я не смогла. И пусть внутренний голос вопил, что я круглая дура, мои глаза скользили по красивому профилю, который освещали уличные фонари. В груди от этого зарождалось запретное чувство. То, что наверняка сгубит меня, но…
Сопротивляться этому притяжению я больше не могла. Или не хотела.
— Пригласишь на чай? — спросил Роман, не обращая внимания на то, что его телефон разрывала вибрация звонка, когда мы стояли во дворе многоэтажек, в одной из которой жила я.
— А это безопасно? Я не готова входить в клетку с тигром. — съехидничала, а меня саму охватило странно напряжение. Предвкушение. Так, что даже кончики пальцев закололо.
— Тигр не кусается. Он добрый и ласковый. — растянул губы в обаятельной улыбке Грозовский. И взглянул на меня затуманенным взором. С лёгким прищуром.
А я рассмеялась.
— Ну, да. Кому-нибудь другому расскажи. — потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, но она оказалась заперта.
— Не так быстро, принцесса. Ты от меня так просто не сбежишь. Мне нужны ответы. — сжимая руль одной рукой так, что на тыльной стороне чётко обрисовались костяшки, он склонился ко мне ближе, заставляя рефлекторно отклониться назад.
— Я не обязана перед тобой отчитываться. — увлажнила пересохшие губы.
— Обязана. Может, ты ещё не поняла, но с сегодняшнего дня ты со мной.
— Это такое завуалированное предложение стать твоей девушкой? — усмехнулась, в то время, как сердце умчалось вскачь, барабаня о грудную клетку. Грозясь вырваться наружу.
— Это не предложение. — хрипло пробормотал Роман, словно загипнотизированный смотря на мои губы и с каждой секундой приближаясь всё ближе.
— Тогда я точно не согласна.
— Ты врёшь, Снежинка. Опять. Ты согласна. Твоё тело говорит за тебя. Оно тянется ко мне. Смотри. — произнёс он и накрыл мои губы.
А я не смогла сопротивляться. Я уже не понимала саму себя. Почему не могу дать ему отпор. Почему говорю одно, а делаю абсолютно противоположное.
Поцелуй был медленным, тягучим и сладким. Без напора, как предыдущие два. С толикой нежности и
