— Нет. Мы не общаемся, почти не знаем друг друга. Меня, они, по крайней мере, не трогали. Кстати, а с каких пор полиция арестовывает по анонимным вызовам?
— Во-первых, не арестовывает, а задерживает. Но, с арестом, я думаю, дело не станет. В их комнате улик — на хороший срок хватит. Ну а насчет того, «давно ли», отвечаю: недавно. Поправка в процессуальный кодекс, довольно свежая.
Гала спрашивала не зря. Первая пара в понедельник — основы права. Еще на первом занятии, если не изменяет память, преподавательница рассказывала, что где-где, а в этой стране анонимки не имеют юридической силы. А тут, свежая, видите ли, поправка.
Кто-то определенно отстал от жизни.
Глава седьмая
Все порты, в любой стране мира, во все времена и на любой грани, имеют общие признаки. Это шум, суета, вонь, создаваемая дикой смесью запахов различных грузов, и, конечно же, неповторимая атмосфера бардака. Абсолютного, вечного, первозданного хаоса.
Порт Розары не отличался принципиально от, скажем, столичного порта, но, по мере того, как Гала, Боград и Михай удалялись от причала и продвигались вглубь города, все больше чувствовались различия между Розарой и вышеназванной столицей.
Столичный порт со всей характерной портовой атмосферой вписывался в столичный интерьер подобно мусорному ведру или туалету в чистом, добротном и хорошо обставленном доме. Порт Розары был логическим продолжением города Розары, вернее, даже город был неким продолжением порта. Столица напоминала игрушку, модель конструктора «типичный средневековый город», или историческую реконструкцию из музея. Здания различались разве что вывесками, размерами, высотой и количеством черепицы на крышах. Каждый дом был частью общей картины и, будто строился по общему для всех проекту.
Розара же, судя по всему, застраивалась как попало. Дома могли быть деревянными, кирпичными, каменными, глинобитными; крыши — черепичными, соломенными, железными… и даже не всегда понятно, чем крытыми. Трудно было найти хотя бы приблизительно похожие здания. Кроме того, если столичные улицы были более-менее прямыми, то в Розаре такого понятия не существовало вовсе. Здания располагались в таком же порядке, как куча горошин, просыпавшихся на пол.
Под стать городу было и его население. В столице, по крайней мере, на центральных улицах, прохожие — это примерно одинаково одетые обыватели, чинно прогуливающиеся по городу. В Розаре одинаковостью и не пахло, а среди прохожих кого только не было. И светлокожие земляки Галы, и ушлые низкорослые торговцы фруктами, и жгучие брюнеты в ярких пышных одеждах, и темнокожие обитатели тропиков. Несмотря на то что приближался вечер, им некогда было «прохождаться» и, тем более, прогуливаться. У всех была одна цель — продать, а что — не так важно, ибо здесь продавалось все, открыто, прямо на улице. Была тут и дорогая рыба, и экзотические фрукты, и оружие, и драгоценности, и всякая живность. Пару раз путникам довелось увидеть и «живой товар» — полуголых исхудавших людей в цепях и ошейниках.
— Смотрите! — вскинулся Михай, которого возмутило зрелище торговли людьми, — и куда король смотрит?
— Власть короля не распространяется на Розару, — объяснил Боград, — собственно, на Розару ничья власть не распространяется. Здесь слишком много разномастного люда, в смысле, из разных стран, а город, хм… оптимист бы сказал: он принадлежит всем, пессимист — что не принадлежит никому. Разные народы здесь как-то уживаются, все-таки общие интересы хорошо сближают.
— А где живет этот… твой маг… нейтральный? — спросила Гала, озираясь по сторонам.
— Моркуш Нейтральный не живет в самом городе. Розара, да, и, наверное, любое другое крупное поселение людей для него слишком шумное, суетное, а шум и суета мешают сосредоточиться. Дом Моркуша за городской стеной, в небольшой роще. Туда мы и направляемся.
— Ага. Щас, — рявкнул Михай, — как по мне, так лучше заглянуть в ближайшую таверну и как следует перекусить. А то я второй день ничего не ел… почти, из-за этой качки гребанной. Кто со мной?
— Ладно, — сказала Гала, — составлю тебе компанию. Боград, у нас еще деньги остались?
— Ага. Купец Влад явно не жалуется на пустые карманы.
Таверна нашлась за ближайшим углом. По внутренней обстановке ей было далеко не только до столичных заведений, но, даже до «Дяди Свина». Сырой воздух и полумрак вызывал ассоциацию с трюмом. Грязный пол и заплеванные столы свидетельствовали о том, что элементарные представления о гигиене неведомы хозяину таверны. Воздух пропитался крепким мощным ароматом гари, пива и готовящейся пищи. Кружащиеся под далеко не высоким потолком мухи довершали картину интерьера.
— Фу-у-у! — протянул брезгливо Михай, едва переступив порог таверны, — они че, всех посетителей распугать решили? Аппетит отбить?
— Не суди о книге по обложке, — сказал Боград, — вряд ли розарские таверны могут конкурировать со столичными…
— Да че — столичные! У нас, в глуши, в деревне голимой такого себе не позволяли. В «Дяде Свине» хотя бы прибирались.
— …зато здесь вкусно готовят, — парировал странник.
Готовили действительно хорошо. Самая обычная рыба была удивительно мягкой и нежной, а соус придавал ей незабываемый, хотя и островатый вкус. А, может, сказалось двухдневное почти голодное плавание. Тем не менее, покончив со своими порциями, путники чувствовали лишь возрастание аппетита.
Боград направился было к стойке, дабы заказать добавку, но тут его внимание привлекли два человека, нагло ввалившиеся в таверну. На них были такие же плащи с капюшонами как на страннике, но черного цвета.
— Э-эй, хозя-ин! — протянул один, — улыбнись началу новой недели.
— Время платить, — сказал второй без прелюдий.
— Сейчас, сейчас, — хозяин таверны поспешно покинул зал. Вернувшись, протянул людям в черных плащах несколько золотых монет.
— Ты издеваешься? — вежливо, но с какой-то еле уловимой угрозой в голосе спросил один из них.
— Здесь только пять монет, — вторил другой, — а надо десять. Ты считать умеешь? Различаешь десять и пять?
— Простите, — начал оправдываться хозяин, — дела на той неделе шли не очень хорошо. Я думал, вы поймете.
— А мы поняли, — сказал тот, кто повежливее, — когда будет остальное?
— Знаешь, всякое может случиться, — второй извлек из-под полы плаща кинжал и поиграл им перед носом хозяина, — с тобой, женой твоей, дочкой. Тебе их не жалко?
— Вот козлы, — Михай не выдержал, — видал я таких. Суки беспредельные. Маму родную за монетку прирежут.
— Вы что-то сказали? — обернулся в их сторону вежливый вымогатель, — давно у нас в городе?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
