Старинов не мог отбиться, как от назойливой осенней мухи, от охватившего ощущения полного недовольства собой из-за невозможности трахнуть по лбу этого зарвавшегося чиновника или резко ответить ему на глупость – как-никак, заместитель наркома обороны Союза!
На совести этого «человечка» в ранге представителя Ставки будет со временем много пролитой – безвинной крови солдат и офицеров Красной Армии, которых расстреливали без суда и следствия по его указанию. И он лично вмешивался в судьбы людей, даже путем лишения их жизни из личного табельного оружия.
О преступлениях этого палача из военных политработников сегодня много написано, но немало подобных фактов глубоко спрятаны в архивах, – советские власти не желали их обнародовать. Его мотание по войскам напоминало то, чем занимался в период Гражданской войны небезызвестный «Красный Бонапарт» – Лейба Троцкий. Его специальный поезд – «Поезд председателя Реввоенсовета» сеял смерть по России, наводил ужас в рядах красноармейцев и их командиров. Расстрелы за ошибки были обыденностью.
То же самое вытворял и Мехлис. Надо отметить, что он сам чуть было не попал под расстрел за бездарное руководство в Крымской оборонительной операции как представитель Верховного командования. Но кто-то же замолвил за него словечко Иосифу Виссарионовичу?! Кто? Не будем гадать, со временем историки разберутся, докопаются до истины.
Что же касается реакции Старинова, то это был момент, когда его тело едва справилось с душой, которая подверглась сильнейшей эмоциональной нагрузке. Кулаки зачесались, но он сдержался, хотя по натуре был горяч в отстаивании справедливости и защите того, что он хорошо знал.
Было бы не в кабинете замнаркома, а на фронте, – в репу бы наглый кучерявый обязательно схлопотал. Старинов не переносил пошлости и хамства. С подчиненными был внимателен и тактичен.
* * *
Как говорится, поговорили антиподы – и разошлись каждый со своим мнением. Но время не терпит пустоты. Её надо было заполнять конкретными действиями – реакцией на критическую обстановку для страны, в которой советские города падали к ногам фашистов, как кегли при удачном попадании шара.
И всё же профессионалом-подрывником был успешно осуществлен с использованием новейших радиоуправляемых фугасов ряд минно-заградительных операций в Киеве и Харькове. Санкции на их проведение давали начальник Генштаба Красной Армии маршал Б. М. Шапошников и командующий Юго-Западным фронтом, после смерти генерал-полковника М. П. Кирпоноса, маршал С. К. Тимошенко.
Первая операция с массовым использованием радиоуправляемых мин была начата в 1941 году в Киеве. Взрывчатку подрывники заложили под все электростанции, объекты транспорта и связи, некоторые административные здания и другие городские объекты, которые могли быть использованы нацистами. Немцы ещё только просачивались мелкими группами в город, как в воздух взлетели мосты через Днепр…
Фашисты бросились искать мины, но взрывы продолжались. Взрывались магазины и отели, театры и рестораны и именно в тот момент, когда там находились оккупанты. Взлетели на воздух ломбард, цирк, консерватория – всего 940 административных и жилых зданий!
Десятки тысяч киевлян остались без крова и имущества, а сам город, как скажут потом дотошные историки при исследовании этого вопроса, потерял лицо, лишившись многих своих архитектурных достопримечательностей. Но, к сожалению, такое лицо у любой войны! Тем более той – самой кровопролитной из истории войн, прошедших на Земле. Война – всегда потери, это несчастье в увеличенном масштабе!
Но тут надо отметить одну правду, которую сегодня не хотят воскрешать некоторые политики и псевдоисторики. Да, взрывали наши диверсионные команды здания, но со временем на них повесили и те объекты, которые были разрушены немцами при бомбометании, артиллерийских обстрелах и минировании. Были и такие обвинения, тем более в период «перестроечных» горбачевских и «реформаторских» ельцинских времен, когда прошлое всячески опошлялось, становилось объектом огульного критиканства, потрошилось под желания новых властителей расколовшейся Красной Империи и по указке из-за океана клинтонов и бушей.* * *
Есть надобность напомнить, что вопросы по организации партизанского движения на случай войны были предметом серьёзного внимания военно-политического руководства страны. Специалист по истории партизанских войн А. Ю. Попов писал, что в период с 1924 по 1936 год шёл интенсивный процесс подготовки «специальных сотрудников» для ведения партизанской борьбы как на территории СССР, так и за её пределами.
Эта подготовка включала:
– создание тщательно законспирированной и хорошо подготовленной сети диверсионных групп и диверсантов-одиночек в городах и на железных дорогах к западу от линии укрепленных районов;
– формирование и всестороннюю подготовку маневренных партизанских отрядов и групп, способных действовать в незнакомой местности, в том числе за пределами страны;
– переподготовку командного состава, имевшего опыт партизанской борьбы в Гражданской войне, и подготовку некоторых молодых командиров в специальных партизанских учебных заведениях;
– отработку вопросов партизанской борьбы и борьбы с вражескими диверсионными группами на специальных и некоторых общевойсковых ученьях;
– совершенствование имеющихся и создание новых технических средств борьбы, наиболее пригодных для применения в партизанских действиях;
– материально-техническое обеспечение партизанских формирований.
Учеба такого контингента проводилась в специальных школах, учебных пунктах и на сборах, различных по величине, по структуре и по способам конспирации. Обычно брали туда коммунистов и комсомольцев в возрасте от 20 до 40 лет. В целях строжайшей конспирации их под различными предлогами «исключали» из партии и комсомола, и они «устраивались» на работу, где должны были действовать на случай вторжения противника.
Готовили контингент с учетом взаимозаменяемости, т. е. со знанием двух-трех специальностей.
Так, состав группы численностью 10–12 человек выглядел примерно так: 2–3 радиста, 3–4 подрывника, 3–4 стрелка, 1–2 фельдшера, 1–2 химика, 1–2 электрика, 2–3 водителя, фотографа, оружейника, переводчика, а в некоторых отрядах были даже лётчики. Все должны были уметь плавать, ездить на велосипедах, ходить на лыжах.
К концу обучения радисты могли не только принимать, передавать, шифровать и расшифровывать радиограммы, не только устранять неисправности в радиостанциях, но и из имеющихся в продаже деталей самостоятельно собирать приемно-передающую радиостанцию. Диверсионные группы иногда подключались к участию в общевойсковых учениях, где тренировались применять на особо режимных объектах так называемые «нахальные мины», установка которых занимала менее 30 секунд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
