— Тогда почему отец в ярости? — вопросительно изогнула брови.
Не верилось, что он действительно пребывает в ярости, если только в холодной. Отец никогда не повышал на меня голос, тем более не поднимал руку — минимум эмоций по отношению ко мне. Но раздавшийся из глубины квартиры суровый голос удивил:
— Полин, с кем ты разговариваешь? Арина наконец пришла? Где эта девчонка?!
Тетя с пониманием и сочувствием крепче сжала мою ладонь:
— Ох, девочка моя.
Я лишь повинно пожала плечами и, с готовностью принимая свою судьбу, выпустила ее руку и шагнула в гостиную.
Отец сидел на диване и, закинув ногу на ногу, нервно подергивал носом ботинка.
— Садись, — приказал, кинув на соседнее кресло. — Я всё уладил, нам удалось избежать огласки этого неприятного инцидента.
— Спасибо, — скупо поблагодарила. Точно так же, как отец сейчас разговаривал со мной.
— Во-первых, ты разрываешь все отношения с Ермоловым Антоном, — диктовал условия, чеканя каждое слово. — Во-вторых, прекращаешь любое общение с Романовым Денисом. В-третьих, увольняешься из «Orlov Group».
Если с первым пунктом я с радостью согласилась, то остальные меня категорически не устраивали.
— Как же моя практика? Диплом? — не верилось, что отец пустит под откос четыре года обучения.
— Пройдешь стажировку в моей компании, — нахмурился, будто и сам этому не рад.
— Но я столько времени потратила в «Orlov Group», — еще одна моя неуверенная попытка постоят за себя.
— Это не обсуждается, — отрезал, поднимаясь с дивана. Не желал ничего слушать. Мое мнение его мало интересовало.
Отец собирался уйти, а я стояла, как вкопанная, посреди комнаты. Я никогда не смела бунтовать и отстаивать собственную позицию. Всегда старалась ему угодить. Но это ни к чему не привело: смысл и дальше быть послушной овцой?
— Я не стану увольняться! — громко произнесла ему в спину, впервые вступая в бой за свою свободу.
Отец остановился, удивленный моим отпором. Он подошел, возвышаясь надо мной на целую голову. Смотрел жестко, как смотрят на подчиненных.
— Пока ты живешь в моем доме, пока тратишь мои деньги — делаешь то, что я говорю. Тебе ясно?
В сознании промелькнула крамольная мысль хлопнуть дверью и уйти. Но страх задушил ее в зародыше: я привыкла к комфорту, опеке отца и не представляла, как самой принимать важные решения.
— Ясно, — ощущала и вела себя как пятилетняя девочка.
Отец остался доволен моей покорностью. Уже расслабленно и непринужденно покинул комнату.
Мне же хотелось реветь. Ненавидела себя.
19 глава. Арина
Ногти впивались в кожу ладоней, пока я гневно сжимала кулаки. Это все, что мне оставалось: молча бастовать. В прямом столкновении я оказалась слишком труслива. Сдалась при первой же неудачной попытке.
Слезы душили, но я не позволяла себе плакать. Никто не должен видеть мою боль, страдания и слабость.
— Девочка моя, — тетя Поля попыталась приблизиться, всё это время наблюдавшая за спором.
— Я в порядке, — бессердечно отвергла попытку утешить меня. Я не заслуживала ни утешения, ни любви. Отец с детства привил мне это убеждение. — Просто нужно проветриться, — направилась к выходу, попутно хватая из ключницы брелок от одной из многочисленных отцовских машин.
На чистом автоматизме спустилась в гараж и села в машину. Бесцельно колесила по городу. Нужно было сбежать из дома, а об остальном я не думала.
Не знала, прошли минуты или же часы, когда я обнаружила себя перед домом Дениса. Не понимала, какие размышления привели меня к этой идеи. Что я здесь искала? Но я устала взвешивать и продумывать каждый шаг. Рука сама потянулась к домофону и набрала заветные цифры.
Время тянулось бесконечно — Денис не отвечал. С чего я решила, что он дома? Ждет меня?
Не будь смешной, Рин. Даже ему ты не нужна.
Я так глубоко погрузилась в самобичевание, что не заметила, как из динамика раздался сонный голос:
— Да?
В первое мгновение я растерялась: у меня оставалась последняя возможность отступить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Не слишком поздно для визита? — старалась придать голосу веселую непринужденность.
— Рин? — казалось Денис окончательно проснулся. — Почему ты?… — услышала тревогу в его голосе. Он хотел расспросить, что привело меня, но предпочел сделать это лично. — Открыто, — последовал характерный звук и ворота медленно распахнулись.
Я все еще не придумала, как отвечу на вопросы Дениса.
Он ждал у приоткрытой двери в квартиру, когда я вошла в дом. С взъерошенными волосами после сна и домашней одежде: совсем не тот холеный хлыщ, каким он представал обычно. От него веяло теплом и уютом — это именно то, чего мне так сейчас хотелось.
Несколько быстрых шагов — и я прильнула к Денису, предвосхищая все расспросы поцелуем. Мой напор был встречен коротким замешательством: будто Денис сомневался в том, не сон ли это. Но скоро мужские руки сжал меня в таких долгожданных объятиях.
— Скажи, что хочешь меня, — просила между поцелуями.
— Безумно, — тяжело дыша, произносил лишь обрывки фраз.
— Скажи, что нужна тебе.
— Как воздух.
Как стихийное бедствие, я ворвалась в квартиру, увлекая Дениса с собой: верхняя одежда полетела в сторону, попутно сбивая на пол какой-то декор. Стянула с Дениса футболку и сама избавилась от блузки. Проворные пальцы Дениса успели расстегнуть молнию на юбке, и она упала у моих ног, оставляя меня в одном белье.
Денис сделал короткий шаг назад, оглядывая меня точно произведение искусства. Я не смутилась: упорные тренировки в зале сделали мое тело стройным и подтянутым. Только в зале я чувствовала себя уверенной и красивой, поэтому и сейчас стояла с высоко поднятой головой. Медленно расстегнула крючки на белье, позволяя кружеву соскользнуть вниз. На этот раз Денис не мешкал: подхватил меня на руки и отнес в спальню.
Простыни еще хранила тепло, когда я опустилась на них. Горячие руки прошлись по моему телу, затем губы. Прекрасно видела, насколько желание Дениса обладать мной велико, но он не спешил утолять его. Он словно получил долгожданный подарок, и теперь медленно распаковывал его: наслаждался каждым миллиметром моего тела.
Но когда пальцы коснулись подбородка, бережно очерчивая линии моих губ и скул, я замерла: Денис долго и проникновенно смотрел прямо в глаза. Открыто, с восхищением, с теплотой. Не в силах выносить неловкость, я прикрыла их.
— Не прячься от меня, — вдруг услышала его голос. — Хочу видеть и любить тебя настоящую.
Его слова как раскат грома. В испуге я вскинула взгляд, уставившись испуганным щенком. Я привыкла быть удобной, подобающей Ариной, что уже не помнила, какая я на самом деле. Кто я? Что из себя представляю?
— Расскажи, что тебя гложет, — пальцы пробежались по моим щекам, смахивая предательские слезы. — Ты можешь доверять мне, — продолжал Денис, отчего я зарыдала в голос. Закрыла лицо ладонями, пряча свой позор: совладать с собой и прекратить реветь я уже не могла. — Иди сюда, — Денис обнял меня, прижимая к груди. — Моя прелестная плакса, — укрыл меня простыней, поглаживая по спине. — Моя прекрасный ангел, — целовал в макушку. — Моя Рин.
Он продолжал говорить, а я плакала, пока не выбилась из сил и не позволила звукам его нежного голоса убаюкать меня точно колыбельной.
***
Меня разбудил шум: из глубины квартиры доносился лязг чашек, столовых приборов и бодрящий аромат свежеприготовленного кофе. Я не сразу сообразила, что лежу не в своей постели и завтрак готовит вовсе не тетя Поля.
Оторвала голову от подушки и увидела пустующую половину кровати. Воспоминания о вчерашнем вспыхнули в сознании яркими образами: поцелуи, объятия и реки слез. Хотелось с головой нырнуть под одеяло и никогда не показываться не людях. Лучше бы вчера я переспала с Денисом — это не так стыдно, как те розовые сопли, что я развела. Как теперь объясняться? Как каждый день встречаться в коридорах «Orlov Group»?
