что Полудница подойдет к ней, однако та повернула голову вправо и поглядела на резвящегося в воде кудрявого малыша. Его мать разморило на солнышке, и теперь она лежала на спине, прикрыв лицо полотенцем, выпустив-таки из загорелых рук телефон.
Демоница развернулась всем корпусом и зашаркала к ним.
Лизавета почувствовала, что снова может двигаться. То ли Полудница больше не смотрела на нее, то ли еще что случилось, но стало легче дышать, окружающий мир сделался привычным, полным воздуха, звуков, красок.
«Полдень миновал, тени появились, время опять ведет отсчет», – пришло Лизавете в голову, а следом пришла мысль, что и Полуднице стоило бы убраться туда, откуда она явилась.
Только у той были другие планы.
Она подобралась к безмятежно играющему в воде ребенку. Его мать по-прежнему дремала. Старичок неподалеку от них поправил панаму, встал с раскладного стульчика, на котором сидел, сложил его и пошел прочь, не замечая жуткой твари у воды.
Компания детей и женщин была чуть дальше, они тоже не обращали внимания на Полудницу. Никто не видел, как та занесла руку над головой мальчика. Серп сверкнул на солнце смертоносной улыбкой.
– Нет! – завопила Лизавета. – Отойди от него!
Уходящий с берега старичок обернулся, осуждающе поглядел на нее и побрел дальше. Молодая мамаша не шелохнулась. Дети и их сопровождающие то ли не услышали, то ли не поняли.
Счет шел на секунды. Только теперь время, которое еще недавно еле двигалось, полетело вскачь. На глазах у Лизаветы серп опускался на макушку ребенка, касался пушистых волос…
«Она снесет ему голову!»
Но произошло другое. Малыш повалился на бок, забарахтался и ушел под воду, стал тонуть. Он сидел возле берега, тут было мелко: если бы ребенок встал, уровень воды, вероятно, дошел бы ему до колен. Но мальчик упал и не мог встать, и озерная гладь, плотная, словно зеркальная, смыкалась над ним.
Малыш не кричал, не звал, не плакал. Лизавета читала, что именно так люди и тонут. Только в кино утопающие активно призывают на помощь, в жизни же чаще всего они настолько растеряны, дезориентированы, что сил им хватает только на то, чтобы пытаться сопротивляться силе воды.
«Утонет. Он сейчас утонет».
Кричать бесполезно: все словно оглохли. Никто не видит, что демон-убийца стоит и смотрит, как умирает его жертва. Только Лизавета может помочь… Но как же страшна, как невыносима мысль подойти к воде!
«Шевелись же! Не стой столбом!»
Преодолев страх, Лизавета ринулась к озеру. Наступила на карандаш, который сломался с треском, извернулся змеей и ужалил острым краем ее босую пятку. Лизавета ойкнула, но не остановилась. Она бежала к тонущему ребенку, оттолкнув старика, который встретился ей на пути.
– Девушка! Вы что? Совсем с ума посходили!
Лизавета не услышала. Она была в двух шагах от воды.
– У тебя сын тонет!
«Корова тупая!»
Она еле удержалась, чтобы не пнуть нерадивую мамашу.
Та сбросила с лица полотенце, села, бестолково озираясь по сторонам.
– Стасик! – мяукнула она, увидев, что сына нет на бережке.
Лизавета остановилась у кромки воды. Она видела силуэт ребенка, и ей показалось, что там гораздо глубже… Нет, не так – там было невероятно глубоко! Будто Марианская впадина раскрыла пасть в Белом озере, и в эту пропасть, широко раскинув руки, больше не сопротивляясь, медленно опускался трехлетний мальчик. В его плавном полете была завораживающая грация, и Лизавета, стоя на краю бездны, смотрела на фигурку ребенка, которую поглощала жадная тьма.
«Полудница!» – вспомнила Лизавета, краем глаза замечая силуэт демоницы, но не глядя в ту сторону. Не стоит встречаться с темной сущностью взглядом.
На Лизавету пахнуло холодом, раздалось тихое шипение. В нос полез запах – пыльный, кислый, вонь слежавшихся старых тряпок и грязного белья. Лизавета подумала, что вдыхала его совсем недавно, но не могла вспомнить, где именно так пахло.
«Отвали, дрянь!»
Лизавета резко нагнулась и успела ухватить ребенка за руку. Потянула на себя. Он был тяжелый, никак не поддавался. Тонкая ручонка грозила выскользнуть из захвата, вдобавок Лизавете показалось, что нечто снизу тащит ребенка на дно.
– Отпусти, гадина! – закричала Лизавета, обращаясь невесть к кому. – Давай же! – А это уже ребенку.
Плечо ныло, мышцы дрожали, но она не отпускала, продолжая тянуть. Мамаша на берегу верещала, но не спешила помочь.
«Сейчас отпущу! Господи, не удержу!»
Лизавета, собрав все силы, рванула мальчика на себя. И на этот раз все получилось. Он вылетел из воды, словно кто-то выбросил его на поверхность, обдав Лизавету фонтаном брызг. Она схватила мальчика – он был холодный, скользкий, как лягушонок, – и потащила прочь от воды.
Сделала пару шагов, не удержалась, плюхнулась со своей ношей на землю. Лизавета не замечала, что плачет, только лихорадочно прижимала к себе спасенного ребенка, боясь выпустить из рук.
Полудница сгинула – как и не было ее. И никакой впадины, аномальной глубины, провала в ад. Тихий бережок, теплая зеленоватая озерная водичка, в которой едва не утонул маленький мальчик.
– Спасла!
– Скорую надо! Дышит или нет?
– А мать-то и не видела ничего!
– Слава богу! Надо же!
Только что никого не было – и вот уж целая толпа. Колышется, ахает, гомонит на разные голоса. Подбежавшая мамаша кричала, рыдала, звала своего Стасика, пыталась вырвать сына из кольца Лизаветиных рук.
Мальчик закашлялся, заерзал.
«Жив. Он жив!»
Тинку Лизавета потеряла.
Но этого мальчика ей удалось спасти от Полудницы.
Глава пятая
На восковые фигуры отправились смотреть в среду.
Рома порадовался, что во вторник, после утреннего морока с ползущей по стенам чернотой они никуда не поехали: тетя Зина позвонила и попросила грядки прополоть, сорняками заросли, морковки и свеклы не видать. Роман не был уверен, что смог бы держать себя в руках и ничем не выдать волнения. Да и сестра была не в духе. Роме даже подумалось, не замечает ли и она неких странностей, но он решил, что вряд ли, иначе сказала бы. Рома успел понять, что Катя – эмоциональная, открытая девочка.
По расписанию автобус отъезжал от остановки в девять тридцать. Брат с сестрой позавтракали и пошлепали пораньше, надеясь не опоздать. Катя сказала, что автобус может прийти за несколько минут до нужного времени, ждать никого не будут.
Роман чувствовал себя хорошо, вот что значит выспаться и не увидеть поутру невесть откуда взявшейся дичи. Катя тоже повеселела.
На остановке стояли две женщины, молодая и постарше. Оживленно, громко разговаривали, и ребята поневоле услышали, что речь идет о вчерашнем происшествии на озере.
Дамочка приезжая, городская, у нее муж на стройке работает, спасла
