соседний стул, который тут же жалобно скрипнул под тяжестью его тела.
Мелоди резко втянула в себя воздух. Возмущение стрелой пронзило ее. Прищурившись, она посмотрела на Адама, со злостью рассматривая его довольное лицо.
– Я оказалась здесь, потому что меня предал муж. Просто бросил, как ненужную вещь, – она не собиралась церемониться с ним и подбирать более мягкие слова. Сегодня, она выскажет ему все, что думает о нем и о том, как он поступил с ней. Только от него зависела их дальнейшая жизнь. Этой ночью у нее было много времени на раздумье.
– Надо было обратиться к своему любовнику, и попросить денег у него, – не уступая ей, прорычал Адам, подаваясь вперед так резко, что едва не сдвинул стол с места. Ревность и подозрения, с еще большей силой овладели им.
– У меня никогда не было другого мужчины. Не до тебя, ни после, – не отрывая от него взгляда, прошипела Мелоди, – А ты просто болван, который поверил в чью-то жестокую ложь.
Слова Мелоди ударили прямо по-больному, вытаскивая на свет все подозрения, которые он вчера так настойчиво заливал виски. Ему было плевать на то, что Фред предал его, пожелав получить как можно больше незаконных денег. Но, даже представить то, что друг своими руками разрушил его брак, было невыносимо.
Мелоди невесело усмехнулась, не упустив из виду эту заминку Адама. Покрутив в руках кружку с чаем, она в который раз подумала, что сейчас кофе был бы как никогда кстати. Не то, чтобы она любила его. Вовсе нет. Но усталость, которую она чувствовала после долгой бессонной ночи, которую ей пришлось провести на кресле, могла бы исчезнуть только после огромной кружки горячего напитка.
– Ты хоть когда-нибудь видел меня рядом с другим мужчиной? – с горечью выпалила Мелоди, отталкивая от себя кружку. Вскочив на ноги, она отскочила к окну, чтобы быть как можно дальше от мужа. Даже просто смотреть на него было невыносимо. – Я никогда не давала тебе повода для ревности, – с обидой прошептала она.
– Может быть, ты просто хотела усидеть на двух стульях, – стараясь казаться невозмутимым, Адам пожал плечами, – И любовник под боком, и дурак муж, который будет содержать.
Мелоди сильно зажмурилась. Упрямство, с которым Адам отстаивал свои подозрения, задевало до боли. Похоже, он даже не мог допустить мысль о том, что ошибается в тех обвинениях, которые так упорно предъявлял ей.
– Когда ты успел так сильно возненавидеть меня? – прошептала она, по-прежнему стоя спиной к нему.
– Тогда же, когда ты променяла меня на другого, – вскочив на ноги, со злостью прорычал Адам, – Тогда, когда ты лишила меня того, что должно было принадлежать мне целиком и полностью.
Мелоди стремительно развернулась и непонимающе посмотрела на него.
– О чем ты говоришь? – прошептала она.
– Ребенок, – прорычал Адам, – Он должен был быть моим.
– Он и так твой, – боль в голосе Мелоди становилась все ярче.
– Это мы еще проверим, – не сдерживаясь, выпалил Адам.
Ярость сверкнула в глазах Мелоди. Облокотившись на стол, она прошипела, чувствуя, что на сегодня ее силы бороться полностью иссякли.
– Убирайся отсюда, сейчас же.
– Это мой дом. Забыла? – Адам наклонился к ней, полностью копируя позу жены.
– Хорошо, – Мелоди оказалась еще ближе к нему, практически прижимаясь своими губами к его, – Тогда я подаю на развод и отсужу у тебя все то, что принадлежит мне по праву. Чего бы мне это не стоило.
– Я так и знал, что твоя коварная натура возьмет свое, – насмешливо произнес Адам, – Но ты же знаешь, на моей стороне лучшие юристы. А что есть у тебя? Работа в библиотеке? – он нарочито медленно оглядел жену, показывая, что оценивает ее и то место, в котором она жила. Будто она и без того не знала, что никаких сбережений не хватит на эту борьбу.
– Я ненавижу тебя всей душой, и ты даже не представляешь насколько сильно это чувство, – прошипела Мелоди, едва не зарычав от его взгляда, – Тебе никогда не заслужить моего прощения.
Ей пришлось поспешно отвернуться, чтобы Адама не заметил непрошенных слез. Все, это был конец всего. Теперь уже точно. Больше не было никакой надежды на возвращение былого счастья. Больше нет.
– Уходи. Сейчас же, – наверное, как бы она не старалась, но боль все равно слишком явно прозвучала в ее голосе.
– Тебе не стоило переходить мне дорогу, – словно не слыша ее, прорычал Адам. Обойдя стол, он подошел к Мелоди, и грубо схватив ее за руки, развернул к себе. – Что тебя не устраивало в нашей жизни?
– Узнай я раньше, какой ты на самом деле, никогда не вышла бы за тебя замуж, – дернувшись от него, заплакала Мелоди, – Я жалею о том, что была такой дурой.
Это оказалось последней каплей. Зарычав, Адам еще ближе притянул к себе, и сделал то, что так давно желал. Его поцелуй не был нежным. Совсем нет. Мелоди даже не успела вскрикнуть, как Адам усадил ее на стол, напирая всем своим сильным телом. Его руки сжали ее запястья, не позволяя вырваться.
Поцелуем, он будто наказывал ее. Мелоди не могла и пошевелиться, так крепко он прижимал ее к деревянной столешнице. Но, это не мешало панике разливаться по ее телу. Страх за ребенка охватил ее с большей силой.
Застонав, она дернула руками, сделав еще одну попытку освободиться. Адам даже не заметил этого. Сейчас, его ничего больше не волновало. Только Мелоди. Он чувствовал, что еще немного и сойдет с ума от желания, что охватило его тело.
Но то, что произошло в следующее мгновение, отрезвило его. Отшатнувшись от Мелоди, он ошарашенным взглядом вперился в ее живот.
– Что это было? – прошептал он, не сводя своего взгляда с ее тела.
Тяжело дыша, Мелоди вскинула руки и оттолкнула Адама от себя. С трудом, но у нее все же получилось встать на ноги. Ненависть сверкнула в ее глазах, когда она посмотрела на Адама.
– Убирайся отсюда, ублюдок, – воспользовавшись тем, что он стоял будто вкопанный, Мелоди бросилась к двери. Дрожащей рукой, она схватилась за ручку, и дернула на себя. – Пошел вон!
Встряхнув головой и сбрасывая оторопь, Адам схватил свою куртку и подошел к Мелоди.
– Я приду вечером. И если тебя не будет дома, то все равно найду, где бы ты ни была.
Он не стал одеваться. Выскочив в длинный коридор, он даже не заметил того, с каким грохотом за ним захлопнулась дверь. Черт побери, он не мог поверить в то, что почувствовал это. Только теперь, до него дошло, что же именно
