- Отлично, - сообщил он. - Нет ничего лучше пива, когда внутри все горит.
Вторая остановка произошла из-за Слаймона, который в ужасе отпрянул, увидев трупы своих гвардейцев, разбросанные тут и там по брусчатке внутреннего дворика.
- Давай пошли, - прорычал Римо. Потом, повернувшись к Джессике, все еще державшей пистолет, проронил: - Я же приказал тебе это убрать!
Воспользовавшись моментом, Слаймон быстро нагнулся и подобрал пистолет одного из своих ребят. Прокатившись по камням, он вскочил на ноги и направил оружие на остальных. Увидев это, Джессика мгновенно повернула пистолет в его сторону.
Два выстрела прозвучали одновременно: Слаймону пуля попала в голову, изуродовав лицо. Его выстрел угодил Джессике в сердце, и в тот же момент оба рухнули замертво.
Римо наклонился над Джессикой, но Чиун потряс его за плечо, показывая, что надо идти.
- Нет никакой надежды, сынок, - произнес он.
Римо бросил взгляд на Джессику, потом на Слаймона, и понял, что оба мертвы.
Понял это и Бобби Джек Биллингс. Он глотнул пива и произнес:
- Черт подери, хорошенькое дельце. Так как, вы говорите, мы будем отсюда выбираться?
- Только что убили вашего друга, и вам нечего больше сказать? упрекнул его Римо.
- Ну, и черт с ним, - отозвался Биллингс. - Убили так убили. Я-то что могу сделать? К тому же, раз он помер, так я могу вернуться домой. Ни одно жюри не сможет ни до чего докопаться без него. А ее я сроду не знал. Негритянка чертова. Поделом ей. - Он сделал еще глоток из заветной банки. Я писать хочу.
- Только один вопрос, - попросил Римо. - Президент знал о том, где вы находитесь?
- Этот идиот? С какой стати? Его не касаются мои дела.
- А ведь он беспокоился о вас, - заметил Римо.
Бобби Джек моргнул, словно ему было трудно сфокусировать взгляд.
- Это его трудности. А теперь мне надо пи-пи, - и он пошел к дому.
Римо взглянул на Чиуна, но тот только пожал плечами.
- Надеюсь, вы не собираетесь это делать там? - крикнул Римо Бобби Джеку вдогонку.
- А почему бы и нет? - поинтересовался Бобби Джек; он повернулся к Римо и переминался с ноги на ногу, словно цапля, выбирая, на какую встать. Ноги у него были тощие и белые, как сметана.
- Пошли, - лицо Римо исказилось от отвращения. - Только не около дома. Лучше где-нибудь еще. - Он махнул в сторону рельсов. - Давайте там.
- Решайте скорей, а то я описаюсь, - проскулил Биллингс и пошел вдоль железнодорожного полотна. Футах в тридцати от дома он остановился между рельсами и язвительно крикнул: - А тут можно?
- Годится! - крикнул Римо в ответ.
- Что ж, большое спасибо, - промычал Бобби Джек.
Римо наблюдал, как Бобби Джек тщетно пытается справиться со своими боксерскими трусами. Тот повернулся к Римо спиной и прицелился как раз на третий рельс. Обернувшись к Чиуну, Римо хотел что-то сказать, но тут раздался треск и Римо посмотрел туда, откуда он шел.
Бобби Джек пал жертвой зова природы. Ток, проходящий по третьему рельсу, поднялся по струе, вытекающей из бренного тела, и ударил его. Банка с пивом в руке Бобби Джека заискрилась голубыми блестками. Биллингс упал ничком на рельс, и снова послышался треск.
Вернувшись во внутренний дворик, Римо отключил рубильник, подававший ток на третий рельс.
- Забыл выключить, - пробормотал он.
Чиун хмыкнул. Пока Римо осматривал тело Бобби Джека, он лениво стоял, сложив руки на груди.
- А сколько народу погибло из-за такой ерунды! - философски заметил Римо.
- Такова жизнь, - отозвался Чиун.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Об остальном позаботился доктор Харолд В. Смит. Трупы убрали, а представителям прессы сообщили, что Бобби Джек Биллингс и его близкий друг Эрл Слаймон погибли в результате несчастного случая в поместье Слаймона под Ньюпортом, где Биллингс гостил последние несколько дней.
Мустафа Каффир был объявлен "персоной нон грата", и ему было предписано в недельный срок покинуть США.
Смит поблагодарил Римо за службу и признался, что у него отлегло от сердца, когда выяснилось, что президент не замешан в похищении. Таим образом, с него снято подозрение, что он пытался уйти от расследования, связанного с финансированием избирательной кампании. Смит категорически запретил Римо и Чиуну принимать участие в Олимпиаде-80. Категорически, подчеркнул он.
Повесив трубку, Римо передал эти слова Чиуну и добавил:
- Единственное, ради чего игра стоит свеч, - это потрепать Смитти нервы.
- Мне нравится ход твоих мыслей, - ответил Чиун.
