но я вспоминаю, что эта женщина уже практически мне никто и именно я добавила ее номер в черный список, как и остальных родственников мужа…
— Что вообще происходит? — продолжает свекровь. — У тебя звонки срываются, Тимофей сообщениями отписывается, что якобы на совещании. Вы меня до инфаркта довести хотите? Почему я должна стоять под дверью вашей квартиры и переживать? Дошло до того, что пришлось открывать своими ключами! — отчитывает меня.
Приподнимаю бровь.
— И вас ничего не смутило, когда вы вошли?
— Смутило? — таращит глаза похожие мелкие угольки. — Да я в ужасе была! По полу пройти невозможно — пятки прилипают к грязи. Везде какие-то кружки с присохшими чайными пакетиками. В холодильнике шаром покати: ни супа, ни второго! А вонища какая стоит! Я ведь подумала, что в квартире труп! Почему там воняет тухлым мясом? Пошла проверять в ванную, а там… — наваливается на выступ возле окошка и тише добавляет, — там твои грязные трусы, вывернутые вместе с колготками, на полу валяются. Катерина, это вообще как?..
Я лишь виновница дурного запаха, потому что раскладывала кусочки сырого мяса в тайные места, но угрызений совести из-за этого не испытываю. Была бы Кристина хорошей хозяйкой, уже давно их нашла и выкинула.
— И все, Лариса Федоровна? Больше вы там ничего необычного не заметили или кого-то?
Свекровь хмурится.
— Кого я там должна была увидеть?
— Например, хозяйку грязных трусов, — дергаю уголками губ. — Я в квартире Тимофея не живу. Съехала в съемную студию, потому и работаю, — пожимаю плечами. — Ваш сын нашел себе другую женщину. Теперь она следит за его бытом.
Лицо свекрови перекосило:
— Женщину? — растеряно вторит. — Зачем? Почему?
— Тим говорит, что она всем лучше меня. С ней ему легко и весело.
— Вздор! — вдруг ожесточается и ударяет пухлым кулаком по выступу. — Не нужна мне другая невестка! Вы что, дети, с ума посходили?
— Она беременна, — добавляю, и во рту тут же скапливается горечь, — а я подала на развод. Будет лучше, если вы пообщаетесь с Тимофеем. Он вам объяснит свои мотивы и с невесткой новой заодно познакомит.
Свекровь шокировано пятится от окошка и оглядывается на своего мужа:
— Юра, ты слышал, что она говорит?
Тот лишь безучастно дергает плечами. Юрий Васильевич никогда не проявлял интереса к нам. Да и вообще ко всему.
Свекровь краснеет, пыжится, бухтит недовольно. Расстегивает свой ридикюль и достает телефон.
— Ну я ему! — визжит и, развернувшись, грузно топает из бокса на улицу.
— Лариса, — свекр пытается ее остановить, — мы машину помыть приехали.
— Какая машина?! — вопит она. — Юра, за мной! — приказывает ему, как дрессированному лабрадору.
И тот послушно плетется за своей хозяйкой.
Глава 13
Уф… Наконец-то они ушли.
А меня в жар бросает.
Тимофей тоже хорош! У него Кристина скоро родит, а он даже не соизволил познакомить ее с родителями. Отмалчивается как всегда. А как же свадьба? Совместный поход по магазинам для выбора коляски, кроватки, ползунков?
Судя по словам свекрови, которая побывала в квартире, к появлению первенца Демидов не готовится. Чего он ждет? На что надеется? Хотя о чем это я?
Он бы просто клининг для начала вывал, раз его Кристиночка не справляется с домашними делами.
Ох, я снова думаю о нем…
Надо переключиться на что угодно, лишь бы перестать видеть в мыслях лицо мужа.
Поднимаю глаза от стола и вижу, как мимо проходит Суворов. Он цепко ловит мой взгляд и меняет траекторию движения, подходит к окошку.
— Деньги за блузку пришли? — рассматривает мое лицо и проваливается взглядом в декольте лавандовой рубашки с мелким цветочным принтом.
— Да, спасибо, Захар Олегович, — сгибаю руку и подпираю ею подбородок, тем самым прикрываясь от взгляда Суворова.
— Это она?
— Нет, я еще не ходила в магазин. Дождусь выходных.
А потом надену какую-нибудь из старых блузок и скажу боссу, что купила ее. Тратить сейчас деньги на тряпки я просто не имею права. У меня каждая копеечка на счету.
— Захар Олегович! — щебечет Ира. Она будто выросла из-под бетонного пола. Еще секунду назад ее рядом не было. — Можно вас на минутку?
Суворов недовольно сопит, но все же уходит с ней.
До вечера я, как обычно, выполняю свою работу. Ирина сидит рядом и перебирает документацию.
Вдруг в бокс входит мой муж в своем фирменном брючном костюме, белой рубашке, галстуке. Должно быть, свекровь рассказала ему, где я работаю. В этой автомойке Тим в первый раз, поэтому медлит и пока осматривается.
Я же без раздумий скатываюсь под стол. Сердце учащает ритм и колотится так, будто я бегу стометровку наперегонки со смертью…
— Ты чего, Демидова? — удивленно спрашивает Ира.
— Человек в брючном костюме — мой муж, — шиплю ей. — Я не хочу с ним встречаться. Умоляю, обслужи его. А если обо мне спросит, скажи, что я здесь никогда не работала…
— Он? — хмыкает коллега. — Вот этот голубоглазый Аполлон — твой муж?
— Да…
— Ну ничего себе. Я почему-то представляла его немногим краше обезьяны. А тут такой…
— Добрый вечер! — слышу голос Тимофея.
— Здравствуйте, — деловито отвечает Ирина. — Вы насчет помывки поинтересоваться пришли или свою жену Катю ищите?
Застываю в немыслимом ступоре, уставившись на коленки Иры.
— А она здесь?
— Конечно! — хохочет Ира. — Под столом от вас спряталась.
Наклоняется ко мне и прищуривается.
— Зачем ты ему рассказала? — шепчу.
— Будет правильнее тебе наладить отношения с мужем и свалить отсюда, чем брать деньги на новые шмотки у Суворова. Так что вылезай.
— Нет.
— Иди, Демидова. Или ты хочешь, чтобы мы с Аполлоном силой тебя вытащили? Так я это устрою. Суворов уехал по делам, никто за тебя не затупится. Быстро встала и пошла к мужу!
Ирина… Не девушка, а сгусток негатива, надменности и зависти. И было бы чему реально завидовать.
— Не говори ерунду, Ир! — возмущаюсь я, раз уж выхода другого не остается. — Ничего я не прячусь. Ручку поднимала, — демонстративно показываю шариковую ручку, которую уронила под стол еще с утра, да лень было нагнуться. Встаю на ноги, поправляю блузку и брюки.
— Привет, Кать… — говорит Тимофей вполголоса.
— Угу…
— Можно с тобой пообщаться?
Запаздываю с ответом, думая, как лучше отказать мужу. Сошлюсь на занятость.
— Отличная идея! — всплескивает руками Ирина. — Вам обязательно нужно поговорить. Тем более что твой рабочий день, Катенька, уже закончился. Я тебя отпускаю. Так что лети пташкой.
— Ира… — шиплю я, покосившись взглядом на нее.
— Да-да, именно отпускаю. Разве я могу препятствовать двум любящим сердцам воссоединяться?
Она в курсе, какую подлость совершил Тимофей, и даже поддерживала меня сначала, но ревность к Суворову окончательно иссушила ей мозги. Ирина
