Дунувший в лицо ветерок удивил, хотя подсознательно он и понимал, что окно вряд ли застеклено. Но ведь что-то должно быть?
Он подался вперёд, пощупал рукой, потом посмотрел по сторонам. Ничего, кроме двух маленьких ставень. Что ж, это упрощало задачу.
Стараясь двигаться бесшумно, он вернулся к двери и прислушался. В коридоре было тихо, но то, что Айка ещё не спит, тут к гадалке не ходи. И чего он её с собой потащил? Ну-то ладно, а что делать с другим? Она ведь ещё и влюбилась в него. На своём опыте Никита не знал, а вот за одним его другом, красавцем парнем, время от времени начинали увиваться малолетки. Первая любовь, идеальная, навеки, слёзы, порезанные вены. В общем, сплошная морока.
Постояв у двери минут пять, он снова вернулся к окну. Да ладно! Если что, уходил заниматься магией в лес. Ну нравится ему в лесу. А в такой комнатушке и мебель можно невзначай повредить.
Успокоив себя этими мыслями, Никита перекинул ногу через узкий подоконник, пригнулся и очень скоро был уже внизу. Приземление получилось мягким и профессиональным. Видимо, Эрник тренировался и этому.
Поднявшись с корточек, Никита бросил взгляд на окно, и коротко выдохнув, рванул в сторону деревни. Шаг, второй, третий... холодной травы коснулись уже не ступни ног, а мягкие подушечки лап, и он почувствовал, как скорость сразу возросла вдвое. Теперь он точно отыщет всех, кто его интересовал. Он запомнил запах каждого.
- Ты что, обратился? - раздался в голове голос ученика. - Ты с ума сошёл?
- В человеческом облике долго, - ответил Никита, ускоряя бег. - А как ты догадался?
- Ну не на карачках же ты с такой скоростью передвигаешься. Я же вижу...
- Тихо!
Никита повернул голову в сторону леса, тянувшегося вдоль просёлочной дороги и сразу же свернул к нему.
- Что? - не понял Мурганд.
- Тихо, - уже спокойней ответил Никита и потянул ноздрями прохладный ночной воздух.
Они там, все пятеро.
Обогнув одно за другим четыре дерева, Никита сбавил темп и, обратившись в человека, застыл за широким стволом. До тех, кто ему был нужен, оставалось метров десять-двенадцать. В ночной тишине, нарушаемой только лёгким шумом ветра в верхушках деревьев их шаги, а тем более голоса, были слышны отчётливо. Точнее, голос был один и принадлежал он мажору.
- Ты что, трусливая свинья, отказаться хочешь? Думаешь, прикинулся пьяным и всё тебе с рук сошло? Да я с тебя самолично шкуру спущу, если ты не сделаешь то, что я требую. Подойдёшь, попросишь Шаргаля позвать, скажи, извиниться хотел перед господином магом. И стой там тварь у порожков, понял?
- А если ты не попадёшь? - с осторожностью подал голос другой из компании.
- Да я из арбалета птицу на лету бью. Не боись, попаду.
- А если он заклинанием каким прикроется?
- От нежданной стрелы в темноте? - мажор пьяно хохотнул. - Ну если только он архимаг.
- А что если?
- Можешь возвращаться домой, трусливая скотина. Только знай, я отцу скажу и он с твоей семьи весь долг стребует. За раз. Думаешь, твоя мамка и две сестрёнки тебе спасибо за это скажут? Да вы что, забыли на чьи деньги пьёте?! Мага какого-то испугались? Помните, два года назад в соседней деревне парни такого же убили?
- Хвастались, может?
- А амулет видал, который они показывали?
- Может, украли просто?
- Плевать. Мне плевать, - разозлился мажор и перешёл на крик. - Я этого ублюдка всё равно убью! И Шаргаля убью! А Нуальку сучку потом по кругу пустим! Ну как парни? Хотите же эту сучку отыметь?
- А почему бы и нет, - подал голос ещё один из дружков. - Я не против. Эх, а какая у неё задница сладкая. Я тогда второй, да, Антур? Ну как обычно, я же всегда после тебя милашек жарю.
Никита даже не понял, что с ним произошло. Злость накатила и захлестнула, ударила словно плетьми со всех сторон так, что показалось будто собственная кожа обожгла внутренности. Он действовал так быстро, что пьяные ублюдки не успевали оказывать сопротивления. В пылу он даже не стал их сортировать и очень огорчился, когда оставшийся последним оказался совсем не Антуром. Хотя, какая разница? Всё равно четверо были уже мертвы. Трое со свёрнутыми шеями, а четвёртый с болтом в горле, всаженном с такой силой, что оперение наполовину ушло в мясо.
Уже начиная остывать, Никита торопливо свернул шею последнему и тяжело уселся на землю, поджав ноги. Его руки затряслись, к горлу подступила тошнота и он часто задышал.
- С ума сойти...
- Заткнись! - гаркнул он на ученика и уткнул лицо в колени.
Но волна отвращения и страха быстро отступила. Никита поднялся, посмотрел на один из трупов и направился к валявшемуся рядом с ним арбалету. Арбалет так и оставался взведённым, Никита просто схватил стрелу и воткнул её в горло тому, кто был справа. Да-да. А Антуру, державшему оружие, он, сразу после этого, свернул шею.
Мысли постепенно переставали сумбурно метаться и картинки боя всплывали прямо перед глазами. Ничего интересного, сплошное однообразие. Одна рука на подбородке, вторая на затылке, резкий рывок, тихий хруст хрящей, и всё. Только с болтом он немного отошёл от схемы, да и то машинально, сообразив, что мажор рано или поздно нажмёт на спусковой крючок. И выходило, что перестраховался зря.
Подняв арбалет, Никита обыскал мажора, но второго болта у него не оказалось. Тогда он подошёл к парню с пробитым горлом и, перевернув его на живот, вытащил тот единственный, который имелся в наличие. Оставалось разрядить оружие. Скользкая от крови стрела послушно легла в "дуло", металлическую трубку, прикреплённую на лонце и, взяв на прицел небольшой земляной бугорок, Никита нажал на крючок. Тетива с хлопком и свистом выбросила болт.
Таким мне в ногу стреляли, вздрогнув, припомнил Никита и зашагал к бугорку, покачивая арбалет в руке. Оружие было не тяжёлым. Хотя ложе на ощупь сделано из очень твёрдого дерева, но мастер явно постарался убрать всё лишнее, чтобы по максимуму снизить вес.
Вернувшись к трупам, он последовательно обыскал всех, но ничего кроме трёх одинаковых ножей и пяти серебряных монет не нашёл. Слегка замешкавшись, он всё же положил монеты в карман. Всё равно обратно к таверне пойдёт в облике человека, так что не помешают.
А вот что делать с ножами было непонятно. Обычные, вряд ли чего-то стоят. Но с другой стороны, если уж подстраивать всё под ограбление, то нужно забирать и их. А потом уже выкидывать по дороге.
Так он и зашагал по ночному лесу, держа в одной руке арбалет, а в другой три ножа и болт.
Спрятав их недалеко от таверны в густых зарослях кустарника, Никита взобрался обратно в комнату через окно и уселся на кровать. В голове зароились мысли, пытаясь выстроиться в чёткий план. Но едва он нащупал его, как вдруг возник ответ на вопрос, который крутился в подсознании с того самого момента, как он разрядил арбалет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
