Читаем без скачивания Рама Явленный - Артур Кларк

– Но я просто не могу оставить госпиталь, никого не предупредив... Роберт энергично затряс головой. – Неужели ты не представляешь, _сколько лет_ труда будет потрачено впустую?

– Разве ты не можешь записать все, что следует сделать по каждому проекту? – предложила Элли. – Обобщить все, что уже достигнуто...

– Во всяком случае, не за одну ночь, – упорствовал Роберт. – Нет, Элли, не о чем говорить: мы не можем уйти. Здоровье всей колонии зависит от результатов моих исследований... К тому же, даже если твои родители ведут вполне комфортабельную жизнь в том странном месте, которое ты описала, воспитывать там ребенка, на мой взгляд, сложно... Кстати, ты не подумала о том, что может грозить всем нам? Наше бегство сочтут изменой. И если поймают, то обоих казнят. Что тогда будет с Николь?

Элли выслушивала возражения Роберта еще минуту, а затем поняла, что настало время объявить о своих намерениях. Собравшись с духом, она обошла вокруг стола и взяла мужа за руки.

– Я обдумывала свое решение почти три недели, Роберт... ты должен понять, насколько сложно и трудно мне было решиться на это... Я люблю тебя всем сердцем, но, если придется, мы с Николь отправимся туда без тебя... Я знаю, что все выглядит настолько неопределенно, но жизнь в Новом Эдеме стала опасной для любого его обитателя...

– Нет, нет и _нет_, – немедленно ответил Ричард и, высвободившись из рук Элли, стремительно зашагал по комнате. – Я не верю _ничему_ этому. Какой-то кошмар... – Он остановился и поглядел через комнату на Элли. – И ты не посмеешь взять с собой Николь, – сказал он с пылом. – Ты слышала меня? Я запрещаю тебе брать с собой нашу дочь...

– _Роберт_! – вскрикнула Элли, слезы текли по ее щекам. – Погляди на меня... я твоя жена, мать твоей дочери... я люблю тебя. Молю тебя, _выслушай_, что я хочу сказать.

Николь прибежала в комнату и заревела возле матери. Собравшись, Элли продолжила:

– Почему ты считаешь, что в нашей семье лишь ты один можешь принимать решения? У меня тоже есть право на это. Я понимаю твое желание оставаться здесь, но я – мать. И если нам с тобой придется расстаться, по-моему, ей лучше быть со мной...

Элли умолкла. Лицо Роберта в гневе исказилось. Он шагнул к ней, и впервые в своей жизни Элли подумала, что Роберт может ударить ее.

– А _мне_ будет лучше, – вскричал Роберт, грозя ей кулаком, – если ты забудешь всю эту глупость.

Элли попятилась. Николь продолжала плакать. Роберт попытался взять себя в руки.

– Э, нет, – сказал он дрогнувшим голосом, – никто и ничто не заставит меня вновь испытать подобную боль.

Слезы хлынули из его глаз.

– _Черт тебя побери_! – он бухнул кулаком по ближайшему столу и, не говоря более ни слова, рухнул в кресло, прикрыв лицо ладонями.

Утешив Николь, Элли помолчала несколько секунд.

– Я знаю, какую боль ты пережил, потеряв свою первую семью, проговорила она наконец. – Но сейчас, Роберт, ситуация совершенно иная. Там Николь ничто не грозит.

Она подошла к нему и обняла.

– Роберт, пойми, я тоже не рада, но, по-моему нам с Николь следует по тупить именно так.

Роберт обнял Элли, но без особого энтузиазма.

– Что ж, не буду мешать вам с Николь, – обреченно сказал он несколько секунд спустя. Просто не представляю, что делать. Надо обдумать все незамедлительно, пока мы еще в Авалоне.

– Хорошо, дорогой, – ответила Элли, – только прошу тебя – не забудь, что нам с Николь ты необходим куда больше, чем твоим пациентам. Ты наш единственный муж и отец.

9

Николь не могла справиться с волнением. Поправляя украшения в детской, она старалась представить, какой вид примет комната, когда к двум птенцам в ней добавятся дети. Тимми ростом уже почти сравнялся с Николь; он подошел к ней, чтобы осмотреть рукоделие, и оценивая, коротко пробормотал.

– Только подумай, Тимми, – проговорила Николь, осознавая, что птенец не способен понять точный смысл ее слов, однако может интерпретировать тембр ее голоса, – когда мы с Ричардом вернемся, то привезем тебе соседей.

– Ты готова, Николь? – она услыхала голос Ричарда. – Уже пора уходить.

– Да, дорогой, – ответила она. – Я в детской. Не хочешь зайти и поглядеть?

Ричард просунул голову в дверь и окинул взглядом новые украшения.

– Великолепно, просто великолепно, – проговорил он. – А теперь нужно идти: операция требует точного взаимодействия.

Рука об руку они направлялись к Порту. Ричард пояснил Николь, что известий из Северного полуцилиндра более не поступало. Отсутствие новостей, по его мнению, могло свидетельствовать, что Жанна и Алиенора либо углубились в дела, либо оказались слишком близко от неприятеля... нельзя было исключить и того, что сам план находится под угрозой. Николь не могла припомнить, чтобы Ричард при ней так нервничал. Она попыталась успокоить его.

– Ты по-прежнему не знаешь, решился ли Роберт бежать? – спросила Николь через несколько минут, когда они подошли к субмарине.

– Нет, мы не знаем ничего даже о том, как он отреагировал на предложение Элли. В Авалон они прибыли вдвоем, как и предполагалось, но потом занялись пациентами, а Жанна с Алиенорой не сумели переговорить с Элли... им пришлось помочь Наи взять Бенджи из приюта.

Ричард проверил субмарину еще вчера по крайней мере дважды, но тем не менее облегченно вздохнул, когда двигатель включился и суденышко отошло от берега. Ричард и Николь успокоились только тогда, когда погрузились в воды Цилиндрического моря. Каждый из них на свой собственный манер предвкушал ожидающую их радостную встречу, которая должна произойти менее чем через час.

«Существует ли большее счастье, – думала Николь, чем встреча со своими детьми, когда у тебя были более чем веские основания никогда их не увидеть?» Перед ее умственным взором по одному медленно проходили лица всех шестерых детей. Первой Николь увидела Женевьеву, оставшуюся на Земле, плод короткого романа с принцем Генри. Следующей показалась невозмутимая Симона, которую Николь пришлось оставить в Узле с мужем (он был почти на шестьдесят лет старше ее). Обеих старших дочерей сменили четверо детей, живущих ныне на Раме: отбившаяся от рук непутевая Кэти, ее драгоценная Элли и оба сына от Майкла О'Тула – Патрик и умственно отсталый Бенджи. «Все они такие различные, – подумала Николь. – Но каждый из них по-своему чудо».

«Я не верю в универсальные истины, – размышляла Николь, пока субмарина приближалась ко входу в тоннель под стеной поселения, прежде отведенного птицам и сетям, – но какой взрослый человек, воспитавший своих детей, не был преображен этим процессом. Все мы невольно удивляемся тому, как взрослеют дети, делу наших собственных рук; гадаем, что мы успели дать им, а что не успели... что смогли сделать ради счастья порожденных нами существ и чего их лишили».