– Мне нужно позвонить Стивену… – взмолилась она.
Пилот включил двигатель, и лопасти вертолета начали медленно вращаться.
– Времени нет, – сказал Дункан твердо.
Капера прижала рукой подол юбки, порывы ветра так и норовили поднять его.
Она вспомнила, как в субботу сбежала с Дунканом с праздника по случаю ее помолвки со Стивеном, сама села за руль и гнала как сумасшедшая…
Сексуальное урчание мотора, шорох шин по асфальту и ветер в открытое окно составляли возбуждающую комбинацию. Пока Дункан скрипел зубами на пассажирском сиденье, она мчалась вдоль окраин, слившись с автомобилем, и жала на педаль, прибавляя скорость и не глядя на дорожные знаки.
Они отъехали восемьдесят километров за город, пока она не повернула обратно. Когда они достигли черты города, Калера успокоилась и сосредоточилась, пытаясь определить место.
– Я не уверена… не знаю, где мы сейчас.
– А я знаю! Сверни налево, а потом до перекрестка и направо!
Когда они проехали мимо огромных каменных колонн по узкой дорожке, вдоль которой стояли валуны, Калера была совершенно озадачена.
– Это что – музей? – проговорила она, глядя на каменное здание в классическом стиле. Оно было освещено огоньками, скрытыми в живой изгороди, растущей вдоль фасада, окна тоже были освещены.
– Это дом, где я вырос. Здесь живут мои родители. – Он открыл дверцу машины. – Пожалуй, мы как раз вовремя к кофе и десертам. Они любят сидеть допоздна.
– Ты привез меня к своим родителям?! Он обошел машину кругом и предложил ей руку, чтобы она могла выйти.
– Ты же приглашала меня познакомиться с твоими.
– Ты сам себя пригласил!
– А теперь приглашаю тебя.
– Но я не могу сейчас идти к ним! – лихорадочно отказывалась Капера, вжимаясь в сиденье.
– Почему нет? Они ведь не знают, что произошло, – невозмутимо ответил он. – К тому же с людьми лучше всего знакомиться, когда ты необычно одет и можешь произвести впечатление. Разве тебя не интересует мое происхождение?
Калеру это очень интересовало, но через полчаса она сполна удовлетворила свое любопытство и ей не терпелось уехать.
Джейкоб и Серена Ройял оба были красивы, образованны и приветливы. Однако они были скучнейшими людьми из всех, кого встречала Калера. Полное отсутствие чувства юмора делало их разговор натянутым, а покровительственное отношение к сыну заставило ее тут же принять его сторону.
По тому, как они вели себя, было очевидно, что успехи Дункана на поприще, в котором они мало что смыслили, не много значили для них.
Примостившись на краешке неудобного антикварного дивана, Калера пыталась удержать на колене кофейную чашку тончайшего фарфора и следующую четверть часа вынуждена была поддерживать скучную беседу, пока Дункан не спросил вкрадчиво, не пора ли им идти.
Когда дверь за ними закрылась, они издали одинаковый вздох облегчения и посмотрели друг на друга с немым пониманием. Дункан широко улыбнулся. Его лицо было каменным все время, пока он находился в стенах своего чопорного дома.
– Свобода! – Он схватил ее за руку, и они вместе побежали к машине, словно школьники, у которых начались летние каникулы.
Дункан сел за руль, и вскоре они оказались в парке в горах. На стоянке было припарковано еще несколько машин, но Дункан миновал их и остановился в тупике у проволочного забора.
Там он разулся, снял носки и заставил Калеру сделать то же самое, поддразнивая ее, в то время как она потребовала, чтобы он отвернулся, пока она снимает чулки. А потом они пошли по залитому лунным светом полю, сырому от весенней росы…
– Я люблю бывать здесь ночью один, – тихо произнес он, запрокидывая голову и вглядываясь в огромное пространство неба. – Только я… и вся Вселенная.
Свет желтого месяца серебрил его лицо.
– Здесь ты можешь мечтать, и никто не назовет твои мечты несбыточными или пустыми. Кто-то сказал мне однажды, что лучший способ добиться успеха – это никогда не переставать верить в свои мечты и всегда стремиться их осуществить…
Капера обхватила себя руками, впитывая живительную силу ночи. Она вдруг осознала, что всегда любила Дункана Ройяла, любила его дольше, чем могла вспомнить.
– После посещения семейного склепа, – проговорил он, все еще глядя в небо, – ты понимаешь, почему для меня всегда было так важно быть свободным и играть по своим правилам.
– Для этого ты и привез меня сюда? – Она повернулась по направлению к туманному морю, и огни дальнего берега внезапно расплылись у нее в глазах.
Боже, неужели он догадался, что она сейчас чувствует? Он думает, что ей нужен преподать еще один урок? Но она и так слишком хорошо его знала. Несмотря на его внешний блеск и ненасытную жадность к жизни, он шел по жизни в полном одиночестве. Только Дункан – и целая Вселенная мечтаний внутри него.
Она услышала, как он подошел к ней сзади и развернул ее лицом к ветру.
– Я хотел, чтобы ты поняла. Ты думаешь, что мы живем в разных мирах, но есть то, что нас объединяет и одинаково управляет нашими поступками и решениями, которые мы принимаем. Ни один из нас не хочет походить на своих родителей…
– Не думаю, что есть какая-то опасность, что ты кончишь как твой отец, – покачала головой Калера, представив себе сурового, мрачного человека, лицо которого, казалось, было высечено из гранита. Дункан обнял ее за талию, его подбородок касался ее посеребренной луной головы, он бережно привлек ее к себе.
– А у тебя всегда была слишком большая сила воли, чтобы пренебрегать ответственностью и во всем потворствовать своим желаниям, как делает твоя мать. У тебя в детстве было слишком много свободы, а у меня – слишком мало. Теперь мы расплачиваемся за это. Весь фокус в том, чтобы сохранять в жизни определенное равновесие.
Он притянул ее к себе и посмотрел ей в глаза, весь в лунном свете.
Один вздох отделял их от поцелуя, но тут она потеряла смелость и отвернулась.
– С тех пор как твоя мать рассказала мне о твоем рождении на траве, это стало моей мечтой… – Ты, обнаженная, как в день своего рождения, на заросшем травой поле… Будь моей, Калера, здесь, сейчас, на этой травяной постели, под луной…
Если бы она согласилась, может быть, не чувствовала бы себя такой несчастной сейчас…
– Калера! Ты идешь?
Нетерпение Дункана вернуло ее к действительности. Калера бросилась к вертолету, придерживая юбку.
Она плюхнулась в кресло и покраснела, встретившись глазами с Дунканом.
Когда машина оторвалась от крыши, она выглянула в окно, и все у нее внутри похолодело. Однако вскоре вид за окном заворожил ее, и она, не отрываясь, смотрела на расстилавшийся внизу пейзаж. Дункан присоединился к ней, Брайан дремал, а четверо его помощников резались в карты, сопровождая игру шумом и перебранкой.
