«Ба-атюшки! Да что же это деется-то?!»
…по очереди снял девчушек с телеги. Те заулыбались, защебетали что-то, называя его дядькой Андреем, а он внимательно посмотрел на старшую сестру и кивнул в ответ на какие-то ее слова.
«Чтобы баба Андрею УЛЫБАЛАСЬ?! Не было такого никогда! Это что же за птицу такую сыночек мой раздобыл?.. Ладно, там видно будет, сначала их все-таки принять да разместить надо: совсем уж непотребных людей Мишаня не стал бы с собой брать».
Анна неторопливо подошла к телеге, которой правил Григорий. Тот спрыгнул с передка и поклонился боярыне.
– Здравствуй, Гриша! Слышала я уже о твоей беде. – Женщина поднялась на цыпочки…
«Господи, мальчишка еще, а как уже вымахал!»
…и коснулась губами его лба – точно так же, как всего несколько минут назад приласкала сына. Парень на мгновение оторопел: никогда боярыня Анна Павловна, за которую все они каждый день Бога молили, ни с кем из них так ласкова не была. Он дрогнул, собираясь было еще раз поклониться, но руки боярыни удержали его.
– Родителей ваших и сам Господь теперь не вернет, а что в человеческих силах, мы все сделаем. Не беспокойся, не дадим мы твоей семье пропасть. Правильно поступил, что сюда всех привез. Пока вас здесь, в крепости, устроим, а уж решать что-то завтра будем, твои сейчас устали с дороги-то.
Последние слова Анна говорила, уже повернувшись к прибывшим и внимательно рассматривая их.
Андрей все не уходил, стоял тут же и выжидающе глядел на Анну.
– Здрав будь, Андрей! – Анна приветливо кивнула Немому. – С благополучным возвращением тебя!
Андрей ответил Анне легким поклоном и тут же покосился на маленьких девчонок, которые повторили его поклон, настороженно глядя на незнакомую женщину.
«С чего это он так… будто оберегает их? А она-то его совсем не боится, и девчонки…»
Удивленная и встревоженная странным поведением Андрея, Анна внимательно оглядела приезжую.
«Наряд вдовий – у меня самой такой же. Но не старшей женщиной в семье она была. Ах да, Мишаня говорил – оба родителя погибли… Детей у нее нет… и не было еще. Мало замужем пробыла, выходит? С родителями жила… в семье мужа не осталась, к своим вернулась… Вернулась или… вернули? Что ж там с мужем-то стряслось, если у нее голубок на поясе одинокий висит – и пары не ищет… безутешная вдова, значит? А муж-то явно не из бедных был – голубок у бабоньки серебряный.
А хороша-то как! И знает об этом – чужой взгляд спокойно встречает. Та-ак, это еще что?»
Взгляд Анны уткнулся в вышивку на платье Арины.
«Мало мне было Нинеи с Велесом и Настены с Макошью, так еще и эта на мою голову со знаками Лады вперемежку с православными крестами. Жрица Лады? А при чем тогда здесь кресты? И каким боком здесь Андрей? Неужто заворожила? Зачем это ей?»
Арина уловила настороженный взгляд Анны, скользивший по знакам на ее одежде, обернулась к часовне и размеренно, напоказ осенила себя крестным знамением. Вслед за ней послушно замахали руками девчонки.
«Крещеная, значит… И не притворяется – младшие-то вон как привычно крестятся. Да что ж ты за баба такая непонятная?.. Ладно, разберусь… И лучше бы тебе, бабонька, не замышлять против Лисовинов… ну и против Андрея тоже».
Когда новоприбывшие повернулись обратно к Анне, перед ними стояла уже приветливо улыбающаяся добросердечная хозяйка. Она подошла к ним вплотную, приобняла девчонок за худенькие плечики и, глядя в настороженные детские лица, сказала ласково:
– А что это за красавиц ты нам, Гриша, привез? Здравствуйте, девоньки! – И краем глаза заметила, как старшая сестра едва приметно выдохнула с облегчением.
– И ты здравствуй, Арина.
– И тебе поздорову, боярыня, – отозвалась та.
– С приездом вас! Мы добрым людям всегда рады, – сохраняя на лице радушное выражение, Анна еле заметно выделила голосом слово «добрым» и взглянула Арине прямо в глаза – поняла ли та намек?
«Поняла. Вот и славно. Считай, я тебя предупредила».
– Поначалу поселитесь с сестренками в девичьей избе, где все девки живут. Анна, – боярыня подозвала дочь, – проводи и проследи, чтобы ни в чем нужды не было.
– Благодарствую, Анна Павловна, но у нас не все в пожаре сгорело, и на первое время самое необходимое есть. Хороший сын у тебя, заботливый – дал нам время собраться. А Андрей Кириллович попечение о нас на себя взял.
При последних словах самообладание чуть не изменило Анне.
«Мишаня, паршивец, знал и не упредил! Как обухом по голове».
Андрей коротко кивнул, подтверждая сказанное Ариной, а она придвинулась к нему поближе и добавила:
– Он опекунство над моим братом на себя принял.
«Андрей? Опекунство? Сам или все-таки заворожила? Вот и гадай теперь…»
Глаза Анны сами собой вернулись к вышивке на одежде приезжей.
«А батюшка Корней знает? Должен знать… Без него такое дело не решилось бы. Что он-то сказал? Ай, да что он мог сказать? Молодая красивая баба… Было уже… Ладно, за этой я сама пригляжу, да и у других совета спрошу – язык не отсохнет, а польза будет».
Но, как ни велико было ее удивление, ни голосом, ни выражением лица она этого не выдала.
– Ну что ж, значит, не чужие вы нам теперь, – и кивнула Андрею. – Не волнуйся, устроим мы твоих подопечных. – Обернулась к гостье: – Я вижу, Арина, с тобой не только сестренки твои приехали.
– Да, это дед Семен и Ульяна – холопы наши бывшие. Мы им вольную дали, но они с нами ехать решили: нас вырастили, а сейчас своих родных потеряли. Так что мы теперь одной семьей жить будем.
И завертелась суета: набежали отроки дежурного десятка, подхватили узлы со спасенными пожитками, поволокли их в девичью. Холопка постарше увела деда Семена с Ульяной: им в горнице с хозяевами делать нечего, но устроят их не хуже остальных. Пусть тоже отдохнут, силы, чай, не молодые, вымотались за несколько дней пути.
– Дочь моя сейчас покажет, где ты с сестренками первое время поживешь. Пока осмотритесь да расположитесь, как раз и банька вам будет готова – с дороги помыться. Пирогов и молока детишкам прямо сейчас принесут – проголодались ведь, да и ты тоже перекуси немного, а уж вечером, когда девчонки спать улягутся, мы с тобой и поговорим.
«Вот после этого я и решу, что с тобой делать», – осталось непроизнесенным, но от этого не менее понятным обеим женщинам.
Телега с пожитками опустела, Григорий развернул коня в сторону загона, успев напоследок еще раз поклониться. Его «благодарствую, матушка-боярыня» прозвучало с облегчением, парень улыбнулся сестрам, кивнул ободряюще и тронул поводья. Арина же пошла ко входу в девичью, девчонки хвостиками – за ней.
«А ведь они по возрасту моей Ельке подружками могут быть – ненамного моложе. Надо ее из Ратного сюда забрать, а то вконец забалуют, привыкли уже, что самая младшая, да и она привыкла. Изо всех веревки вьет, в первую очередь из деда, а это непорядок. Не дело ребенку при живой матери у родни жить. А здесь ей и подружки будут, и забота – пусть за ними и за Саввушкой присматривает. Не все же время Красаве с ним возиться, пусть он и к другим детям привыкает.
Но что же там с Андреем все-таки произошло? Мало мне было забот, так теперь еще и эта на голову свалилась. С какой бы стати молодая красивая баба к нему так прилепилась? Ведь не красавец писаный, не краснобай… Опора потребовалась? С одной стороны, оно вроде бы и понятно: брат еще отрок, а у нее младшие на руках остались, их поднимать надо. А с другой – неужели же совсем никакой родни больше нет, позаботиться о них некому? Ах да, в Турове дядька есть – у нас же их брат двоюродный учится… Знать бы еще, как оно все там получилось: случайно так вышло или она сама попросила? Почему в таком случае Андрея выбрала? К сильному роду прислониться решила? Переждать, пока брат в силу войдет да до дядьки вести о случившемся доберутся, а там видно будет? И до самого Андрея ей дела нету? Ладно, если он просто на просьбу ответил, а ежели она ему в сердце запала? И девчушки эти еще… он же с детьми никогда не возился, а тут… привяжется к ним, а она хвостом вильнет – и поминай как звали. И что с ним потом будет? А главное – с Мишаней? Останется ли после такого Андрей ему по-прежнему надежной защитой?
