Но оно все-таки здесь присутствовало. Я это чувствовала. Мне казалось, что я могу дотронуться до него, уловить его запах. Так бывает, когда переедешь колесами машины мертвое животное, пролежавшее на дороге неизвестно сколько времени. Зловоние накрепко прилипает к колесам и застревает в твоем горле на много миль.
Мое тело слегка развернулось, я продолжила поиски, глядя поверх леса...
Вот оно. Сомневаться не приходилось. Зло шло из леса, из северной его части, смыкавшейся с далекими горами. Оно было таким сильным, что мне не удавалось сконцентрировать взгляд. Оно все время перемещалось, словно я рассматривала какую-то объемную картинку и все никак не могла найти правильный угол, чтобы получить четкое изображение.
Мой не совсем сфокусированный взгляд продолжал скользить над деревьями, и все-таки я увидела то, что искала. По лесу, окутанному ночной тенью, пробежала рябь. Я заморгала, постаралась приглядеться и снова увидела, как заволновалась листва. Так по чистой странице расплывается чернильная клякса — медленно, маслянисто и густо. По лесу продвигалось некое скопище, объединенное одной целью. Первые ряды шли быстро и молча.
Тут я поняла их намерения и тихо охнула. Все стало очевидно. Черная масса готовилась обрушиться на спящий замок.
5
Я ничем не могла помочь, попыталась докричаться до охранников, играющих в кости, но ветер унес с собой мой призрачный голос. Тело по-прежнему отказывалось спуститься. К своему стыду, я даже на секунду обрадовалась . (тому обстоятельству. Меня приводила в ужас одна только мысль о том, чтобы оказаться в замке, к которому все ближе и ближе подступает злобная тьма. Я не могла проснуться, оглянулась и невольно вздрогнула, увидев, как быстро разливается черное пятно. Чем ближе подбирались к замку неизвестные мне существа, тем сильнее от них исходило зло.
«И как только обитатели замка могут спать, играть в карты, слоняться без дела? Почему они не чувствуют опасности, как я?»
Вдруг сон перестал быть самим собой. Здесь и сейчас ужас превратился в реальность.
Словно в ответ на мысли, мое тело подлетело ниже к первым рядам наступавших. Я, конечно, боялась, но любопытство подталкивало меня к тому, чтобы разобраться. От деревьев отделилась первая шеренга. Я подплыла ближе.
В первую секунду мне показалось, что это высокие мужчины, одетые в темные развевающиеся накидки. Со стороны казалось, будто они бегут невероятно длинными шагами, а затем подскакивают, как прыгуны в длину на соревнованиях по легкой атлетике, приземляются на обе ноги, но не падают, а продолжают бег. Странная манера передвижения позволяла им быстро преодолевать большое расстояние, они буквально скользили над землей, а не бежали.
Но живые люди не способны на такое, и я решила, что это призраки или тени мертвых.
По мере приближения этих существ я обратила внимание на их длинные свободные накидки. На моих глазах они двигались против ветра, и тут я с ужасом поняла, что это им только на пользу. Все новые и новые толпы появлялись из леса. Я наконец-то разобралась, чем на самом деле являлись их накидки. Это были огромные темные крылья, которые они расправляли и ловили ими потоки ветра, помогавшего им подпрыгивать и скользить.
Я содрогнулась от отвращения. Их было много — сотни огромных хищных человекоподобных летучих мышей или гигантских гуманоидных тараканов. Я начала различать отдельных особей, их черты. Темными были только крылья. Когда столько тварей собирались вместе и все они расправляли большие крылья, создавалось впечатление сплошного темного пятна. Тела под крыльями были такими белыми, что казались почти прозрачными. Из одежды они носили только набедренные повязки. Их тощие торсы выглядели как скелеты. Волосы только светлых тонов — от соломенных до серебряных и седых. Руки и ноги поражали своей ненормальной длиной, как если бы человека скрестили с пауком. И все-таки они определенно принадлежали к человеческой расе. У них были лица — жестокие, решительные.
В голове промелькнула строфа из стихотворения Роберта Бернса:
Суровой ниткою невзгод
Ковер судьбы расшит,
Еще сильнее нас гнетет
Раскаянье и стыд.
Кто в небесах лишь видит толк,
Любовью озарен.
Но кто собратьям только волк,
Для тысяч — горе он[24].
Я не могла отвести от них глаз. Они ринулись к неохраняемым воротам замка, через секунду уже оказались внутри, молча и грозно рассредоточились по всей территории. Игроки в кости ничего не заметили. Нигде не хлопнула пи одна дверь или окно.
Тишина. Тишина. Тишина.
Но я-то их чувствовала, непонятно каким образом понимала, что они с собой несут. Я не могла видеть, что происходило внутри многочисленных комнат, зато ощущала ужас и боль, овладевающую всем замком наподобие смертельной опухоли.
Я лихорадочно старалась найти способ поднять тревогу, хоть чем-то помочь. Мое непослушное тело поплыло в другом направлении. На этот раз оно несло меня к тому одинокому человеку, что стоял на смотровой площадке. Подлетев ближе, я увидела очертания знакомого силуэта.
Мой бог.
Из моей груди вырвалось только одно слово: — Папа!
Он повернулся на звук моего голоса, и, пока озирался, явно надеясь увидеть меня, я хорошенько его рассмотрела в лунном свете. Это был мой отец. К черту всю эту чушь про двойников, к черту весь бред насчет альтернативного мира.
Этот человек — мой отец!
В свои пятьдесят пять бывший игрок футбольной команды был все еще силен. Один из моих двоюродных братьев как-то рассказал мне, что в детстве считал моего отца самым сильным человеком на свете, а теперь, когда стал взрослым, он в этом уверен. Кузен, вероятно, прав. Не то чтобы папа огромного телосложения — вовсе нет. Росту в нем где-то около пяти футов десяти дюймов. Когда он окончил школу в маленьком городке, ему сказали, что ты, мол, недостаточно высок, чтобы выступать за какую-нибудь известную команду вроде Университета Иллинойса, но не учли его упорства. Словно маленький вредный бульдог, он был чересчур упрям, чтобы отсиживаться на скамейке запасных. Закончив успешную карьеру футболиста, отец перенес все свои силы на игроков, которых тренировал. Его пригласили работать в самую большую школу в Оклахоме, и он стал тренером, который семь лет подряд доводил свою команду до чемпионата штата. Все семь раз они побеждали.
Я всегда была папиной дочкой, выросла, веря в его силу. Ребенком я знала, что нет ни одного дракона, которого он не заколол бы ради меня, ни одного демона, которого не одолел бы.
Все это я видела в человеке, стоявшем теперь подо мною.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
