Сердце Роберты забилось чаще. Мысли ускорили свой бег. Лондон и Париж. Джек и… кто был еще хуже? Они только что говорили о близнецах…
Колдунья встала под влиянием внезапного импульса.
— Уже уходишь?
— Кому ты послал запасы? — сухо спросила Роберта.
— Даме Гибод, в логово одиннадцати тысяч дьяволов под вывеской «Кота-рыболова». Но…
Роберта быстро поцеловала приятеля и пересекла зал таверны, лавируя между столиками. В зале стоял гул от нескончаемых разговоров. Она выскочила на улицу и побежала за трамваем — ей хотелось поскорее вернуться домой.
Поднялся ветер, гоняя вихри пыли вокруг статуи императора. Один из них превратился в рогатый силуэт, который раскинул руки, словно собираясь обнять весь мир.
Роберта разглядывала скрючившийся Занзибарский глаз. Она пыталась себя урезонить с момента, как вошла в квартиру, но это ей не удавалось. «Зачем видеть Зло повсюду?» — убеждала она себя. На нее повлиял истинный облик графа. С этого момента она ассоциировала с его именем и его милыми созданиями самые ужасные преступления. Сейчас речь шла о нескольких несчастных ящиках кротового порошка. К чему волноваться?
Она все же открыла учебник белой и черной кулинарии и заглянула в раздел порошков. Ее палец уперся в статью «Кроты».
Кротовый порошок некогда использовался в черных мессах для вызова Сатаны. Жрец, смешивая его с кровью, рисовал на теле жертвы или женщины, принимающей жертвенную кровь, каббалистические знаки, якобы вызывающие Демона. Последний исторический пример использования этого порошка относится к 1680 году. Архивы сообщают, что Ла Вуазен, знаменитая Отравительница, использовала кротовый порошок, чтобы вызывать Адоная во время месс, которые она организовывала в подземельях Парижа.
Париж. Ла Вуазен. XVII век. Исторический город жил как раз в эту эпоху.
А вдруг именно в это мгновение из невинных детишек вытягивали кровь в каком-то тайном склепе? Воображение Роберты работало в полную силу. Ее даже затошнило. Нет. Она бредила. Ей требовался отдых. История с астральным близнецом терзала ей нервы.
Почта отвлекла от мрачных мыслей. Роберта подобрала толстый пакет, открыла и достала дорогой журнал.
— Опять исторические города! — вздохнула она.
Она получала Бюллетень исторических городов после поездки в Лондон. Все, кто поднимался на борт одного из Пеликанов Палладио, автоматически становились членами сообщества клиентов. Пустая информация, календари, манифестации, светские сплетни, метеопрогнозы и популярные анекдоты. Ничего обобо интересного. И, конечно, ни слова о Потрошительнице. Дело было закрыто без лишнего шума, как и положено.
Роберту привлекла статья «Новый звук колокола». В ней рассказывалось о почти незаметном событии, происшедшем в парижской реконструкции:
Вчера утром в приходе Сен-Жак-де-ля-Бушри (1664 г.) имел место неожиданный инцидент. Все стихии объединились, чтобы праздник удался. Собрались самые сливки певчих. Лампады были заправлены благовониями, миррой и ароматными пастилками. Колокол для освящения был подвешен в нефе церкви. Служитель пропел Deus miseratur nostri et benedicat. После Gloria Patri была исполнена десятая глава Чисел. Церемония соблюдалась до буквы, пока иподиакон не спросил крестных отцов и матерей, каким именем они хотят наречь колокол. Как же были поражены собравшиеся, когда по нефу церкви прокатилось громоподобное «Сатана»! Диакон, содрогаясь в конвульсиях, бросился с крестом наперевес на тех, кто позволил себе такое кощунство. Иподиакон едва успел его удержать. В церкви царило смущенное возбуждение, пока присутствующие не успокоились. В конце концов колокол был посвящен святой Екатерине. Крестные отцы и матери не смогли объяснить свои выкрики. Наш корреспондент Эдмон дез Амиси взял у них интервью, читайте на 2-й и 3-й страницах.
Роберта не стала читать интервью. Она осторожно положила журнал на столик, накрытый кружевной салфеткой. Вельзевул протянул когтистую лапу к Бюллетеню и принялся раздирать его в клочки.
— Сатана, — пробормотала она.
Он вернулся. Его вызывали. Теперь колдунья была в этом уверена. Если в историческом городе действительно проходили черные мессы, то инциденты будут повторяться и от раза к разу усиливаться. Чем больше таких происшествий будет, тем ближе подберется Козел со своими демонами-приспешниками. Пока не очутится здесь. По-настоящему.
Роберта представила себе, как вызывает майора Грубера:
— Алло, майор, говорит Роберта Моргенстерн, ваша любимая колдунья.
— Каким ветром вас принесло, дорогая Роберта.
— Я почти уверена, что в третьем историческом городе графа Палладио служат черные мессы. В качестве доказательств у меня есть несколько ящиков кротового порошка, инцидент, о котором рассказано в Бюллетене исторических городов, и моя интуиция. Что на это скажете?
— Что вы должны проконсультироваться у психиатра, дорогая Роберта. Привет вам!
Бум! Грубер бросает трубку.
«У тебя не все дома, бедняга Моргенстерн. Порог пятидесятилетия. Классический случай среди колдуний. Зло видится повсюду».
— Ганс-Фридрих? Где ты, мой родной?
Еж-телепат последовал за колдуньей после ее экскурсии по коридорам мертвого города. Теперь он жил в ее квартире. Роберта придумала ему очаровательное имя — Ганс-Фридрих Густавсон. Они прекрасно ладили друг с другом. Особенно с того момента, как еж стал передавать мысли попугайчика и кота Вельзевула в мозг их хозяйки. Теперь Роберта знала, как ее воспринимают ее же животные.
Поганое ощущение. Но птица и кот знали, что она знает, и старались помалкивать.
Еж не ответил на зов. Роберта перевернула всю квартиру вверх дном. Она всегда побаивалась, как бы Вельзевул не потрепал Ганса-Фридриха. Но кот сидел на столике. Он уже превратил Бюллетень исторических городов в клочки, а теперь сладострастно потягивался на груде глянцевой бумаги.
— А, вот ты где!
Еж спрятался под тремя подушками и дрожал всеми своими иголками. Роберта взяла его на руки и нежно погладила. Крохотное животное выглядело перепуганным.
— Что происходит, мой маленький Ганс?
Зажмурилась и подключилась к мыслям ежика.
Черная, зловещая до одури мысль заполонила весь мозг млекопитающего. И была она такова: «Моя любимая Хозяйка вскоре ответит на призыв. Пора начинать пускать слезы и вопли. И трубы прогремят песнь безмерную. Мяууу».
Мысль была шерстистой, когтистой и желтоглазой.
— Вельзевул, дьявольский котяра! — взревела Моргенстерн, оборачиваясь к нему. — Вот как? Он возвращается?
Вельзевул вылизывал лапу с отсутствующим видом, игнорируя вопрос. Роберта бросилась в спальню и принялась собирать чемодан, бросив в него ежа, которого тут же накрыли «Боди Перфект», носки и выцветшие платья. В голове колдуньи бесновались мысли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
