Петрович выжимал от души, и вскоре запахло, кроме бензина, гнилью, гарью и морем. Банановые поля кончились. Впереди, разглядела Юлька через плечо водителя, шоссе плавно уходило прямо под воду, и маленькие волны наплескивали на потрескавшийся асфальт. В обе стороны виляли ассимметричные аппендиксы грунтовой дороги, которая на вид мало чем отличалась от окружающей выжженной и каменистой степи. Машина свернула влево и затряслась в пляске святого Витта. Серега чертыхнулся, прижимая к груди зачехленную камеру. Судя по все более кучному обилию сплющенных пластиковых бутылок, банок из-под пива, зубастых консервных жестянок и всего такого прочего, дайверский поселок был недалеко. Или давно не активизировались волонтеры.
Но в Юлькином окне после поворота оказалось море, и было бы бессмыслицей и свинством смотреть на что-то другое. Раньше, в ее детстве, море было далеко, его приходилось ждать целый год с поправкой на своевременное наличие у родителей денег, до него надо было ехать в поезде полдня и целую ночь и потом еще часа два в жарком автобусе. А потом оно р-раз — и кончалось, каждый раз гораздо раньше, чем Юлька успевала накупаться и назагорать. Ничего, зато теперь в нашей стране моря много и отовсюду близко. Правда, оно никому не нужно, кроме дайверов. И вообще, настоящее море у нас только возле Южного берега Острова, а вдоль всего остального побережья — культурный шельф. И разница, мягко говоря, есть.
Недалеко от берега из мутной зеленой воды торчали, щетинясь арматурой, верхушки бывших телеграфных столбов, покосившиеся и обломанные на разной высоте, а чуть в стороне выглядывал, словно голова Лох-Несского чудовища, ржавый, но вполне целый фонарь: с ума сойти, учитывая, какие тут бывают шторма. Крыш прибрежных домов над поверхностью почти не виднелось, дайверы давно растащили их по кирпичику и бревнышку, зато в отдалении громоздились архипелагом плохо различимые отсюда железобетонные конструкции самых диких и устрашающих форм — дайверские базы, сооруженные из чего попало на основе крыш высоток затопленного города. Большинство стояли давно отработанные и заброшенные. Когда-то Юлька облазила немало таких, суясь в каждую щель над и под водой, и ее тогдашние операторы матерились, едва успевая переключаться с обычной камеры на аквушку и обратно. Нет, правда, ей было в кайф. Молодость, блин.
Хочешь сказать, что с ней уже все, с твоей молодостью?..
В разнообразные запахи побережья влилась совсем уж нестерпимая техническая вонь, и Юлька подняла стекло.
— Ага, — удовлетворенно сказал водитель. — Карбидом потянуло. Уже близко, красавчики.
Затормозил, заглушил двигатель и обернулся:
— Вылезай, приехали.
— Петрович! — возмутился Серега. — А если там три километра пилить? Чопик, скажи ему!
— До поселка, Петрович, ну пожалуйста, — попросила Юлька. — Мы на ходу выпрыгнем, а ты развернешься и сразу обратно.
— А вдруг заглохну? — возразил водитель. — Разнесут машину на запчасти, вам же хуже. Ничего, прогуляетесь. Я буду в том баре, помните, на дороге, с птичкой.
— Ну ни фига себе! — Серегу зашкалило чуть ли не до немоты. — Это ж еще когда!..
— Ладно, ладно. Закончите — свистните мне на мобилку.
Вообще-то Петрович был хороший мужик, Юлька нежно его любила. Он поступал по инструкции и говорил дело. Она распахнула дверцу, поморщилась от карбидной вони, но через несколько секунд, пока Серега, невнятно бурча, пристраивал поближе к сердцу и печени обе камеры, обматывался крест-накрест ремнем сумки и прятал по внутренним карманам просторной майки ключи, мобилку и деньги, — ничего, привыкла.
— Потопали? — бросила оператору Юлька.
И они потопали.
* * *
— Да тоже по-разному, — сказал Серега. — Зарплату, вон, опять задерживают, а цены растут, убиться можно. То и дело тянет все бросить — и к вам.
— Это правильно, — одобрил Николай. — Еще по пивку?
— Давай.
— Юлька?
— У меня пока есть. Сережка, нам надо еще пару адресных доснять, не забыл?
— Слушай, ну Коля же сказал: как будем идти, от поворота. Сделаю, сиди, не парься.
Юлька и не парилась. На Серегу, в отличие от Андрея, вполне можно было положиться, ну допустим, с поправкой на лень. Однако минимально необходимое видео он уже набрал, и синхроны вроде бы живенькие, неплохие. Правда, Николай отказался сниматься наотрез, о чем Юлька немного жалела: на студии все бы просто выпали. Ну да ладно. А сидели они хорошо. Плескалось море над культурным шельфом, плескалось пиво на донышке банки. Дайверы попались на редкость адекватные, даже не верилось такому счастью. Не говоря уже собственно о Кольке.
— Отличная точка, — Николай распечатал еще одну банку, пена рванулась было в отверстие, но была перехвачена по пути и грамотно направлена в запрокинутый рот. — Все с нее адресный снимают. И композиционно, и по свету, если, конечно, не вечером, тогда плохо против солнца. Вон недавно опять была группа из страны моих, блин, бывших работодателей, так я им тоже посоветовал. Вообще оттуда чуть не каждую неделю кто-нибудь приезжает, я фигею…
— У них там спускают госзаказ на дайверов, — пояснила Юлька. — В качестве социального контраста. Чтобы верноподданные граждане не забывали, как хорошо живется у них в стране.
— Странные какие-то, — Колька пожал плечами, оглядываясь вокруг. — Это у нас тут хорошо.
Серега допил пиво и отбросил банку через плечо:
— Ну смотря как снять.
— И как смонтировать, — подхватил Николай и захихикал.
Юлька никогда с ним вместе не работала, но в лицо знала давно: корпункт северных соседей сидел на пятнадцатом этаже и перекусывать бегал, естественно, на четырнадцатый. Колька Иванченко был прикольный, всегда травил в кафешке анекдоты и байки из бурной видеоинженерской жизни. Когда именно в ней произошла столь разительная перемена, Юлька не отследила; ну да, как-то прошел слух о сокращениях на корпункте, но ее лично это не касалось, а потому внимания не зацепило. Непонятно вообще-то, почему он не пристроился куда-нибудь еще: наверняка имелись, кроме сокращения, и другие, личные проблемы. Или попросту все достало вконец.
Про себя Юлька решила: потом, как только запустится проект, вернуться сюда вместе с Кешкой и попробовать все-таки Николая разговорить. В «Глобальном потеплении» планировался целый блок на тему, как в нашей стране люди становятся дайверами. Особенно если это не тупые и пассивные изначально, а деятельные, творческие люди, неравнодушные, блин, к своей работе. Видно же.
Колька уже наклонился над Серегиной камерой, отсматривая отснятый материал, махал руками, тыкал пальцем в монитор, высказывал одобрение и давал советы. К ним, любопытствуя, стянулись в кружок другие дайверы, вскоре камера Сергея пошла по рукам, и Юлька заволновалась. С другой стороны, вполне нормальные ведь ребята, не агрессивные и не обкуренные ничуть, и вообще, ей всегда казалось, что студийные инструкции по съемкам в дайверских поселках отдают маразмом — как и любые инструкции относительно чего бы то ни было в нашей стране. Нафига, скажите, этим мужикам тырить камеру? Ладно еще аквушку, если уж на то пошло, ее, наверное, можно как-то приспособить к погружениям…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
