Глупо было позволять тем уродам выкинуть такой фокус.
В палате работал телевизор, заголовки новостей рассказывали о тропическом шторме «Элвис», который выпустил много пара в Северной Флориде, но, добравшись теперь до залива, снова набрался сил над теплыми водами. «Элвис» еще не сошел со сцены.
Джек подошел к постели, взглянул на отца. Никаких перемен не заметно. Шагнул к окну, посмотрел на стоянку. Кто та девушка и странные парни? Судя по тому, как она шла к койке, у нее была определенная цель. Какая?
Повернувшись обратно к кровати, он заметил на полу что-то блестящее, черное, продолговатое. Присел на корточки, прикидывая, не флоридское ли насекомое вроде таракана. Нет, похоже на раковину. Наклонился поближе. По форме как у мидии, только более плоская. Наверно, какой-нибудь местный моллюск.
Когда он потянулся за раковиной, в глаза бросился некий предмет под кроватью. Не совсем под кроватью, скорей за изголовьем. Вроде тонкой ветки, стоявшей на полу.
Джек подобрал с пола раковину, шагнул к кровати, заглянул за изголовье, увидел на верхушке ветки жестяную банку с выведенными краской непонятными завитушками. Подобное уже на глаза попадалось — во дворе у Ани.
Он улыбнулся. Должно быть, в прошлое посещение старушка принесла любимому соседу талисман удачи. Папе не повредит, а то вдруг и поможет, кто знает? В последние месяцы случались и более странные вещи.
Поднимаясь, мельком заметил на изголовье кровати рисунок. Чуть-чуть отодвинул ее от стены, присмотрелся. Доска расписана черными кругами и завитками. Кто автор, гадать не приходится — рисунок в точности повторяет роспись на жестянке. Как костлявая леди двигала адски тяжелую койку?
Ладно, можно потом расспросить. Джек подвинул кровать на место, положил раковину на тумбочку. Может, кто-нибудь из сестер обронил. Значит, придут искать. Так хотя бы никто на нее не наступит.
Почесывая руки, он попрощался с папой и пошел к машине. Будем надеяться, дома найдется цинковая мазь.
7
Вернувшись во Врата, Джек увидел на тупиковой стоянке другую машину. Видимо, у Ани гости. Но парадные отцовские двери стояли открытыми, изнутри слышались голоса.
Он вошел в переднюю комнату, обнаружив молодую женщину в блузке и юбке, которая водила по дому пожилую пару.
— Вы кто такие, черт побери? — воскликнул Джек.
Старики испуганно вздрогнули, женщина, защищаясь, прижала к груди отрывной блокнот. Он понял, что крик вышел грубым, да в таком уж был настроении.
— Я... член Совета Врат, — пробормотала женщина. — Показываю дом. — И решительно расправила плечи. — А вы кто?
— Сын хозяина. Что вы тут делаете?
Женщина заморгала.
— Соболезную вашему горю, но...
— Какому горю? Думаете, мой отец умер?
Она вновь заморгала.
— Разве нет?
— Нет, черт возьми. Я только что из больницы. В данный момент он не слишком хорошо себя чувствует, но не умер.
Старики смутились, глядя в потолок, на ковер, куда угодно, только не на Джека.
— О господи боже мой, — вздохнула женщина. — Мне сказали, что умер.
— Даже если бы так, что вы здесь делаете?
— Показываю...
В душе взорвалась ярость. Стервятники!
— Показываете чужой дом? Кто дал вам право? Дом принадлежит отцу, пока он его не продаст.
Она снова расправила плечи, на сей раз высокомерно вздернув подбородок.
— Очевидно, вы незнакомы с законами Врат.
— Очевидно, незнаком. Обязательно ознакомлюсь. А пока, — Джек ткнул пальцем через плечо, — вон отсюда.
— Но...
— Вон!
Женщина засеменила к дверям, высоко держа голову. Старики потащились за ней.
— Извините, — на миг задержалась старушка.
— Вы ни в чем не виноваты, — сказал Джек.
Она взяла его за локоть морщинистой рукой:
— Надеюсь, ваш отец скоро поправится.
— Спасибо. — Он вдруг успокоился.
Закрыл за ними дверь, привалился спиной. Перебрал. Слишком много безответных вопросов. И, проклятье, ни одного ответа.
Неудачный день. Впрочем, пока еще полдень.
Только оторвался от двери, послышался стук. Джек сосчитал до трех, пообещав себе быть на сей раз повежливее, послав агентшу по продаже куда следует, и распахнул створку.
На пороге стояла Аня. Со знакомой обклеенной липкой лентой коробкой «Федерал экспресс» в руках.
— Доставили в твое отсутствие, — объявила она. — Я расписалась.
Ах. «Глок» и запасное оружие. Он почувствовал себя человеком.
— Спасибо.
— Тяжелая посылка, — заметила она. — Чего у тебя там? Свинец?
— И так можно сказать. Заходите, тут прохладно.
— Не могу. В больнице уже был?
Джек кивнул:
— Без перемен.
Подумал, не спросить ли насчет жестянки на палке за изголовьем кровати, однако решил повременить с вопросом.
— Туда собираетесь?
— Пожалуй, посижу с ним немножко.
Великолепная старая леди.
— Давайте подвезу.
Она махнула на него рукой:
— Такси уже вызвала. — Аня собралась идти. — Потом загляну. Коктейль в пять, если будешь свободен.
Вторично не откажешься.
— Договорились. — Тут ему пришла в голову мысль. — Кстати, кто здесь заправляет делами?
— Во Вратах, ты имеешь в виду?
— Угу. Главный менеджер, директор, председатель Совета, еще кто-нибудь... Кто руководит представлением?
— Пожалуй, Рамсей Уэлдон. В муниципалитете сидит. Не перепутаешь. Сплошь стеклянный кубик у поля для гольфа. А что?
— Надо немножечко побеседовать с глазу на глаз.
8
Муниципалитет в точности соответствовал описанию Ани: маленькая кубическая постройка из зеркального стекла. Выходя из машины, Джек увидел высокого приличного мужчину, открывавшего дверцу классического седана. На вид за пятьдесят, длинные черные волосы с сединой на висках, легкий шерстяной костюм молочно-шоколадного цвета, в тон идеально отделанному двухцветному автомобилю — белому с коричневым, — с широкими покрышками с белой боковиной.
— Я сплю и вижу сон, — обратился к нему Джек, — или это действительно «крайслер-краун-империал» пятьдесят шестого года?
Незнакомец толерантно улыбнулся, хотя в его тоне слышалось нетерпение.
— Действительно «краун-империал», но не «крайслер». «Империал» отделился от «крайслера» в пятьдесят четвертом, а этот малыш выпущен через два года.
— Прелесть, — восхитился Джек, не кривя душой.
Провел рукой по заднему крылу до подфарника, торчавшего вроде миниатюрного красного маячного фонаря. Хромовая решетка сверкала щербатой улыбкой, отразив его фигуру в своей безупречной поверхности.
Господи, самому бы хотелось такие колеса! Впрочем, машина слишком заметная. Меньше всего хочется, чтоб люди обращали внимание. Поэтому Джек в конце концов расстался с «Ральфом», старым «корвейром» 63-го года с откидным верхом. Его без конца останавливали и расспрашивали о машине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
