Выйдя в коридор, старший инспектор связался с дежурным в управлении дорожной полиции. Не понадобилось много времени, чтобы найти в компьютерной базе данных сведения о прошлогоднем наезде. Все оказалось именно так, как рассказала Лея Вейземан: белая «мазда», женщина за рулем, первые цифры номера 866, четыре машины…
— И что же, — спросил Беркович, — неужели экспертиза не смогла обнаружить ни на одной из машин никаких следов наезда? Это практически невозможно!
— Обнаружили, старший инспектор.
— На которой?
— В том-то и дело, что на всех четырех. Следов крови не оказалось, понятно, что их смыли, но на всех машинах были следы ударов… Это мог быть столбик на стоянке, и…
— Понятно, — протянул Беркович.
— Ваши комнаты сейчас осмотрят, — сказал старший инспектор, вернувшись в салон, — а потом придется провести личный обыск, прошу прощения. От всех этих процедур вы можете себя избавить… То есть, не все вместе, конечно… Но та из вас, кто виновата… Вы понимаете, добровольное признание…
Беркович окончательно смутился и замолчал. Молчали и женщины, напряженно глядя друг на друга.
— О, Господи, — сказала наконец Хана, — не тяните, старший инспектор. Все равно никто не признается. Нужно искать — ищите. Если хотите, начните с меня, все-таки я хозяйка этого заведения. Вы хотите знать, откуда мышьяк? Я вам скажу — из моей кухни, скорее всего. Посмотрите сами: баночка с мышьяком стоит на полке, той, что крайняя слева. На банке написано, что это мышьяк, яд, обращаться осторожно, в общем, нужно быть слепым или… Нет, случайно никто не мог… перепутать…
— Зачем вам мышьяк? — удивился Беркович.
— От крыс. Здесь недавно появились… Я вызывала специалистов, они что-то посыпали, но крысы так и не исчезли. Есть, конечно, разные препараты, но мне знакомые посоветовали мышьяк, говорят, он действует лучше всего…
— С вашей стороны беспечно хранить яд на видном месте.
— Но… Почему? Храним же мы разные химикаты! Стиральный порошок, например. От него так же можно отравиться, как мышьяком… Даже хуже.
Беркович прошел на кухню и вернулся, принеся маленькую бутылочку. Женщины отвернулись: понятно, что она вызвала неприятные ассоциации. “И особенно — у одной из них”, - мрачно подумал Беркович.
У кого же именно?
— Пожалуйста, — сказал он, — подождите здесь, пока будет идти обыск.
— Вы оставляете нас вместе? — удивилась Лея Вейземан. — Мы ведь сможем говорить друг с другом…
— Да сколько угодно, — пожал плечами старший инспектор. — Или вы собираетесь коллективно покрывать убийцу?
— Я бы хотел сначала поговорить с вами, — обратился Беркович к хозяйке. — Давайте пройдем на кухню.
— Вы действительно всегда едите с гостями? — продолжал он, сев рядом с Ханой за кухонный столик.
— Да, — кивнула она. — Это принцип моего заведения. Знаете… создает такую интимную атмосферу.
— Вчера вечером вы тоже ужинали вместе? И утром собирались вместе позавтракать?
— Конечно, — нахмурилась Хана. Она не понимала смысла задаваемых вопросов. — А что…
Лицо ее неожиданно застыло, а в глазах появился испуг.
— Вот именно, — сказал Беркович. — Вы поняли, верно? Ведь это вы убили Ренату.
— Я не…
Хана опустила голову на руки и зарыдала.
* * *
— Ну хорошо, — сказал Рон Хан по дороге в управление, — а если бы у нее не сдали нервы?
— Я предъявил ей улику, которую она не могла оспорить.
— Какую улику? — удивился эксперт. — В тот момент ты даже не начинал обыск!
— Стол в салоне был накрыт на четверых, — объяснил Беркович, — а Хана всегда ест с постояльцами. Она знала, что пятой — Ренаты Каштовиц — утром за столом не будет.
— Но это же глупо! — удивленно проговорил Хан. — Она понимала, что это улика, почему же…
— Привычка, Рон. Хана думала совсем о других своих проблемах, а не о том, как сервировать стол к завтраку. Руки действовали как бы сами по себе… Руки-то знали, что за завтраком будут четыре человека, а не пять.
Машина свернула на стоянку управления полиции, и Беркович увидел, как патрульный Кармаз вел к зданию Хану Зусман.
ПРОЛИТОЕ ВИНО
— Сегодня ты опоздал, Борис! — такими словами встретил Хутиэли старшего инспектора Берковича, когда тот заглянул в кабинет к коллеге, чтобы пожелать ему доброй ночи. Смена только началась, и Беркович надеялся, что ночь пройдет спокойно.
Уверенный в том, что приехал на работу вовремя, Беркович поднял взгляд на часы, висевшие на стене, и сказал недоуменно:
— О чем вы, старший инспектор? Ровно девять. Слышите — начался «Мабат», у кого-то в кабинете работает телевизор.
— Да, — подтвердил Хутиэли. — И тем не менее, ты опоздал, потому что дело об убийстве Хелен Гринберг завершено инспектором Гореликом полчаса назад.
Беркович, который не знал не только о том, что дело завершено, но и о том, что оно начато, удивленно поднял брови.
— Убийство? — переспросил он. — Кто такая Хелен Гринберг?
— В половине восьмого, — пустился в объяснения Хутиэли, — позвонили в полицию из северного Тель-Авива и сообщили о криках, которые слышны из квартиры некоей Хелен Гринберг, секретарши генерального директора Бромберга.
— М-м… — промычал Беркович, ни разу не слышавший ни о каком Бромберге, который занимал бы должность выше дворника.
— Патруль прибыл на место, а сразу следом — инспектор Горелик, дежуривший сегодня вечером. Крики к тому времени уже прекратились. Горелик думал, что придется взламывать дверь, но она оказалась открыта, и в квартире инспектор обнаружили труп хозяйки — женщина лежала на диване в салоне, видно было, что она боролась за свою жизнь, одежда на ней оказалась в полном беспорядке. Убийца, его имя Натан Битнер, забился в угол между окном и телевизором и не делал никаких попыток сбежать. Горелик провел допрос на месте, и Битнер во всем сознался. Дело было так. Битнер пришел под вечер к Хелен — она долгое время была его любовницей, но месяца три назад изменила ему с ближайшей подругой. Битнер утверждает, что пришел к Хелен мириться, потому что она ему позвонила и сказала, что решила с этой подругой порвать… В общем, как ты понимаешь, жутко романтическая и, главное, современная история. После парада геев в Иерусалиме я уже ничему не удивляюсь.
— Ну… — начал было Беркович, но Хутиэли только рукой махнул.
— Да я вовсе не такой ретроград, как тебе кажется. Факт, однако, в том, что Битнер явился, чтобы убить подругу. Страсть, понимаешь ли! Сначала они вроде бы помирились… То есть, это Битнер сделал вид, что простил женщине ее лесбийское увлечение. Ну, сели за стол — Хелен приготовила индюшачьи стейки и несколько салатов…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
