ему и самой себе.
Это слишком личное. То, о чем я сама не хочу думать. Эту часть себя я отрезала восемь лет назад.
— Ты и есть музыка, — шепчет Макар, склоняясь к моему уху. — Не плачь, пожалуйста.
Макар берет мое лицо в ладони, целует мокрую щеку. А я и не чувствовала своих слез, настолько взвинчены эмоции.
— Ты песня, Ясенька, — шепчет Макар в мои губы. — Лейтмотив моей жизни.
Его губы касаются моих, и я забываю все свои страхи. Осторожно отвечаю на нежную ласку, и Макар углубляет поцелуй. Толкается в мой рот языком, подчиняя и даря удовольствие.
Он прижимается ко мне всем телом, буквально впечатывая меня в стену. Чувствую животом его желание. Это возбуждает. Каждое его прикосновение сносит мне крышу. Так что я забываю обо всем.
Забываю, что были причины не быть доступной игрушкой.
Макар оставляет мой рот и спускается ниже, целуя шею. Это так приятно, что я не могу сдержать стон.
Мне очень хорошо в его руках. А еще больше нет запаха гари, и руки не дрожат. Дрожат теперь ноги и вовсе не от страха.
— Я знаю, что давлю на тебя, — хрипло шепчет Макар в мою шею, вжимая меня за задницу животом в кое-что твердое. — Я хотел бы дать тебе больше времени…
21
Макар сжимает мою грудь через футболку.
Я судорожно вдыхаю, но мой рот тут же закрывают поцелуем. Теперь губы Макара не успокаивают, они подчиняют. Властно владеют моими, заставляя снова стонать и дрожать в его руках.
Я не знаю, что делать.
Отталкивать Макара совсем не хочется. Да и получится ли?
Но внутреннего согласия нет. Какая-то часть меня не хочет. Не готова подчиняться правилам Макара. Я боюсь быть удобной и доступной. Потому что ему надоест, и он забудет. А я этого не переживу.
Но у всего есть своя цена.
Имею ли я право отказывать Макару, когда он так сильно мне помог? Может, это не так уж и страшно?
Может стоит потерпеть и позволить случится тому, что и так неизбежно произойдет?
Стоит этим мыслям пронестись в моей голове, и возбуждение резко спадает, как пелена с глаз.
Ничего не могу с этим поделать.
Прикосновения мужчины теперь ощущаются по-другому. Трепетное наслаждение куда-то улетучивается.
Макар подхватывает меня на руки и несет в гостиную. Там большой и удобный диван, на который меня поспешно кидают.
Тут же Макар ложится сверху, снова даря мне глубокий поцелуй.
Я стараюсь расслабиться. Не слушать тело, порывающееся сжаться и оттолкнуть. Наверно, пора уже сдаться. Не хочу быть эгоистичной недотрогой.
Закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на губах Макара. На его руке, пробравшейся уже под футболку.
Макар замирает. Прекращает поцелуй. А я трусливо продолжаю лежат с закрытыми глазами.
Повторяю про себя, что разрешаю ему. Что это мой выбор.
— Глаза открой, — требует он хрипло.
Подчиняюсь. Открываю глаза и встречаюсь с его почти диким хмурым взглядом.
Горло пересыхает от страха.
— Я не отказываю тебе, — шепчу в надежде успокоить его.
Но становится только хуже. Глаза Макара застилает пугающий холод.
— Почему? — зло спрашивает он. — Почему, интересно знать, ты не отказываешь, хотя хочешь?
Я не знаю, что сказать. Чего он ждет от меня? Глупо открываю и закрываю рот, так и не придумав правильного ответа.
— Говори! — требует Макар.
— Я не понимаю, — почти плачу я. — Чего тебе нужно? Я думала, что ты хочешь меня…
— Я знаю, чего я хочу, — обрывает меня Макар, — Почему, мать твою, ты решила поиграть со мной в бревно?
— Я… я просто пытаюсь быть благодарной!
Макар отшатывается от меня.
— Что? Что ты, блядь, сейчас сказала?
Дрожу от холода. Стоило ему отодвинуться, как я тут же замерзла. Сажусь и обхватываю свои плечи руками.
— Я…
— Нет, лучше заткнись, — рычит Макар. — Сука! Она пытается быть благодарной! Кого ты собралась из меня сделать?
Я вообще не понимаю, что происходит. Почему он злится? Что я сделала не так?
Но мой ответ ему и не нужен, кажется.
Макар снова рычит и смеется непонятно чему, будто сошел с ума.
— Благодарность, блядь!
Он смотрит на меня так, словно хочет прибить, а затем просто разворачивается и уходит.
Сижу в шоке, вообще ничего не понимая.
Ну что не так?
Слышу, как хлопает входная дверь.
Это все слишком сложно и непонятно. Меня просто трясет. Кажется, я совершила большую ошибку. Обидела его. Но я совсем не хотела.
Просто он давит и давит. Я не могу на такой скорости. Не успеваю понять ни своих чувств, ни его.
Зачем ему сдался этот дурацкий концерт, например? Он никогда не интересовался музыкой. Раньше он иногда слушал, как мы с Ариной играли дома, но даже в музыкальную школу на наши отчетные выступления не ходил. Восемь лет назад в его плеере был только жутковатый рэп, больше похожий на то, что кого-то тошнит матом. А теперь фортепианный концерт?
Мне так плохо, что я просто падаю ничком обратно на диван, чтобы дать волю слезам. Почему я сейчас чувствую себя виноватой? Я ничего плохого не сделала в конце концов.
Но легче не становится. Я лежу так несколько часов, зарывшись в диванные подушки, и рыдаю. Ну почему все так сложно?
Что вообще за бред между нами происходит? Почему так сильно болит где-то в сердце? Просто на части рвет от тоски, потому что Макар ушел. Где он? Ведь ночь за окном. Получается, он сбежал от меня из собственного дома.
Мне так хочется, чтобы он вернулся и поговорил со мной. Без приказов и психов. Искренне. Я бы, может быть, набралась смелости и рассказала ему о своих чувствах. Объяснила бы, что морожусь не потому, что он мне безразличен. Я ведь просто боюсь, что не нужна ему
