Дождь закончился. Раздумывая, ждать ли трамвая или прогуляться до стоянки и поехать с комфортом, Яш всмотрелся в густую тень парадной. Вроде бы там что-то шевельнулось. Ничего не высмотрев, Яш собрался двинуться на стоянку, как вдруг на его плечо опустилась огромная тяжесть. Охнув, ювелир обернулся и в мутном свете фонаря увидел весёлое лицо своего клиента. Влац убрал руку, влажно блеснувшую серебристым металлом, и сказал:
– Браво, мастер Яш, очень удачная попытка. Хотя и глупая.
Яш опустил глаза. Ему почему-то стало очень стыдно.
– Что вы, я на вас не в обиде, – Влац участливо улыбался. – Должен признаться, это моя вина, поверьте. Я должен был сразу вам показать.
Вор отошёл на шаг, чтобы попасть в жёлтый круг света, задрал рукав рубашки, открывая металлическое запястье. Яш вытянул шею, вглядываясь в зелёный штампик, вроде тех, что ставят на выходе из модных клубов. Только вот никто не рискнёт делать его в форме дракона, расправляющего крылья.
Яшику очень захотелось потерять сознание и очнуться либо дома, либо мёртвым, но так, чтобы всё это закончилось. Странно, что Влац вообще явился лично. С зелёным драконом на руке он мог занять любой кабинет в Особом отделе и потребовать привести Яша хоть в кандалах. Перед отмеченным личной печатью главы ОПУ весь Магздрав должен ходить на задних лапках и постоянно приносить тапочки.
– Вижу, вы знакомы с этим знаком, – Влац опустил рукав. – Отдел Преследования и Уничтожения попросил меня об услуге, и теперь от вас, мастер, зависит, сумею ли я её оказать.
Яш молча кивнул. Ему едва хватило сил, чтобы удержаться от вопроса: «Я могу идти?» – но только едва-едва. Развернувшись, ювелир побрёл домой. Пешком.
Оставалось только доделать заказ и умирать. Бежать бесполезно, прятаться от ОПУ просто глупо, а затягивать работу не имеет смысла – вор ещё при первой встрече обмолвился, что уцелели две книги лекций, а отдал всего одну. Как и предсказывал когда-то учитель, о Яше вспомнили. Если даже сейчас всё образуется и ему позволят жить, где гарантия, что не вспомнят снова?
Что может помочь, что может вытравить память о неудавшемся профессоре, мастере-артефакторе, увлёкшемся собственной силой, что заставит людей забыть об ошибках чужой молодости? Эмиграция была бы идеальным вариантом, дядя Риг сейчас вспоминается с трудом и только при сильной концентрации, хотя отбыл всего три дня назад, но разрешение на ритуал даёт тот же Магздрав, здесь бесполезно даже пытаться.
Попробовать самому, в обход запретов прорваться в другой мир? Невероятно сложно. Хотя тот же Риг Бонав утащил в себе добрую дюжину артефактов, сделанных ему Яшиком, причём весьма сильных, взять тот же кардиостимулятор – можно отследить перемещение, нащупать точку входа и протиснуться следом за своими изделиями. Но сработает ли это? Само по себе перемещение ничего не даст, имена первопроходцев, проследивших за кораблями эльфов, известны. Одному даже поставили памятник. Правда, за достижения в другой области, но о нём всё равно помнят. Как будут помнить и о Яше Герштнере, беглом ювелире. А дальше просто – обычный ритуал призыва, с этим справится любой демонолог, и снова здравствуй, Содея-мама.
Провести ритуал Эмиграции самому? Даже не смешно. Привести вибрации физического тела в резонанс с порталом, слить воедино все семь планов личности, закольцевать потоки маны и остановить её выход, собрать свой полный образ, а только потом, без каких-либо магических способностей прорваться к порталу и надеяться пройти его живым. Вот тогда всё получится, и уже сам портал, как огромная линза, сфокусирует все воспоминания о некоем Герштнере, впитает их без остатка, пропустит через себя, преобразуя в энергию, необходимую для долгой и счастливой жизни в другом, прекрасном мире. Невозможно.
Яш остановился. Дышать вдруг стало тяжело, громко застучало сердце, мизинец дёрнуло короткой судорогой. Ювелир оглянулся и припустил домой рыхлой, неуверенной трусцой. Ему предстояло много работы.
Вот уже вторую ночь Влац ошивался возле Маговедческого музея. Днём отсыпался, вечерами бродил по экспозиции, рассеянно поглядывая на картины и пристально – на пол и стены, а вот ночью, держась в тени, изучал местность. Вглядывался в лица случайных прохожих. Наблюдал за компаниями на лавочках, распивающими пиво, несмотря на крепкие осенние заморозки. Бегал по закоулкам и дворикам, высчитывая время и старательно глядя под ноги. Он всегда считал, что лучше потратить время и тщательно разведать всё заранее, чем неожиданно зацепиться за торчащую из земли железяку и испортить дело.
И в этот раз Влац не отступил от своих правил, хотя и был уверен, что всё это не более чем перестраховка. Это дело испортить невозможно. Даже толстый трактирщик из заведения, в котором часто собирался цвет Гильдии, не сумел бы провалить задание. С тем количеством артефактов, которые завтра надо забрать у запуганного ювелира, можно воровать амброзию у самих богов. Точное планирование, полная информация – не кража, а прогулка по бульвару. Влац остановился напротив входа в музей. Вечером, перед самым закрытием, тихонько остаться в зале народного магического творчества и активировать двойную невидимость. Фонить будет страшно, но кто и когда обращал внимание на зал народного творчества?
Когда все разойдутся и уборщицы сложат швабры, невидимость как раз исчерпается. Стать в дверях и дать несколько вспышек Пульса, чтобы система охраны включила освещение, решив, что наступил день. Проколоть палец золотым остриём, чтобы заморочить регистратор аур. Сделать ровно два шага, высматривая через кольцо Интерпретации невидимые тревожные линии. Наступишь на такую – и враз лишишься ноги. Вот почему регенерирующих браслетов Влац заказал целых три штуки. Дальше надо.
В музее что-то громыхнуло. Влац дёрнулся и в два прыжка оказался возле окна. Заглянул в него, заметил ярко-жёлтое свечение и еле успел пригнуться. Стены Маговедческого содрогнулись, посыпались стёкла, из окон вырвались языки гудящего пламени. Через секунду всё уже затихло. Вор вспрыгнул на карниз, но попасть внутрь не успел – проход загородили тяжёлые решётки. Потянуло гарью. Вот такое может произойти, если забыть про Возврат-серьгу, которая без труда отразит невидимые сторожевые огоньки, летающие ночами по экспозиции. Если хоть один из них наткнётся на живую плоть, сдетонируют все. Печально. Видимо, кто-то из местной безграмотной шпаны решил умереть в музее. Влац спрыгнул на землю и покачал головой. Легенды о содейских ворах, как он и ожидал, оказались всего лишь легендами. Если бы то, что рассказывали у них в Стольнограде, было правдой, то по приезде выставки здесь бы уже не было ни картины, ни системы, ни самого музея, а стоял жилой дом и старая бабулька объясняла бы полиции, что живёт тут уже добрых сорок лет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
