За всеми этими занятиями не заметила, как наступил вечер. Осознала, сколь позднее время, лишь когда раздался звон, сигнализирующий о состоявшемся в подземелье срабатывании портала, соответственно о появлении герцога. И не стала покидать кухню, спеша навстречу к супругу.
Однако именно этого от меня ожидали. И едва я вернулась к разговору о меню для предстоящего ужина, заметила нескрываемое удивление на лицах присутствующих.
– Мэтр Олонье, – призвала я главного повара к возвращению беседы.
– Прошу прощения, леди оттон Грэйд, – с некоторой заминкой ответил он. – Так каким специям вы отдаете предпочтение?
Ответить я не успела – распахнулась дверь, и в кухню ворвался его светлость. Все присутствующие мгновенно склонились, я также присела в реверансе, а затем, так как герцог молчал, от чего-то весьма гневно глядя на меня, произнесла:
– Добрый вечер, лорд оттон Грэйд.
– Был бы благодарен, если бы вы уделили мне время, леди оттон Грэйд, – ледяным тоном произнес его светлость.
Говоря откровенно, после того, как меня столь бесцеремонно отправили в библиотеку, общаться с герцогом я не имела ни малейшего желания. О чем и сообщила ему:
– Сожалею, свободное время было мной потрачено на… книги, соответственно вашему требованию, лорд оттон Грэйд. Ко всему прочему, должна напомнить, что я обязана уделить вам все свое внимание во время ужина, как и полагается супруге.
Герцог, не сводя с меня взгляда, рванул ворот мундира, срывая пуговицы, затем перевел взгляд на главного повара и приказал:
– Олонье, ужин через семь минут!
И не дожидаясь ответа, покинул кухню.
Невольно взглянула на часы – без четверти семь. Для ужина достаточно рано. Особенно если учесть, что мы еще меню не обсудили, не говоря о готовности блюд.
– Боюсь, леди оттон Грэйд, мне придется изменить перечень выбранных вами блюд, – с искренним сожалением произнес мэтр Олонье.
– Да, спорить с голодным мужчиной бессмысленно, – с улыбкой согласилась я.
И покинула кухню, предоставляя возможность мэтру Олонье за семь минут сотворить ужин. По моему мнению – невыполнимая задача. Уиларду я отдала распоряжение накрывать на террасе, после чего поднялась наверх, переодеться к ужину.
К моему искреннему удивлению, стоило войти в мою гостиную, как через внутреннюю дверь вошел лорд оттон Грэйд, стремительно застегивающий белоснежную рубашку. Видимо, переоделся его светлость молниеносно.
– Мне было бы приятно, если бы вы, как и полагается добродетельной супруге, не сочли за труд встречать меня, – без предисловий начал герцог.
Не желая спорить, я лишь заметила:
– Боюсь, мне было бы крайне неприятно уподобиться тем леди, что еще вчера отвратительно выполняли обязанности помощниц экономки и превосходно справлялись с обязанностями грелок.
После чего направилась в гардеробную, дабы сменить платье.
Из гостиной прозвучало:
– Любопытная аналогия.
Расстегивая платье, я заметила:
– Искренне сомневаюсь, что это моя аналогия привела вас в столь неблагостное расположение духа.
Некоторое время герцог молчал, я даже успела расстегнуть все пуговки на платье. Но затем раздалось глухое и с плохо скрываемым раздражением:
– Моего возвращения ожидала матушка Иволина.
Мои руки невольно опустились – матушка Иволина была нашей классной руководительницей, и любила я ее немногим менее матушки Иоланты.
– Однако не буду скрывать, – продолжил лорд оттон Грэйд, – что в весьма неблагостное расположение духа меня привел вовсе не состоявшийся с монашкой разговор, а некоторые бумаги, которые людям Теодора удалось… взять из лицея Девы Эсмеры.
– И что же это оказались за бумаги? – с искренним интересом спросила я.
Пауза, а затем почти обвинительное:
– Расписание ваших занятий, Ариэлла. Особенно меня заинтересовал предмет «Привлечение и удержание мужского внимания»!
Даже понимая, что выгляжу не слишком приличным образом, я не смогла удержаться от того, чтобы, подойдя к двери, приоткрыть оную и удостоить герцога весьма удивленным взглядом. Более чем удивленным. Выражающим крайнюю степень изумления.
– Будете отрицать? – приступив к застегиванию запонок, поинтересовался лорд оттон Грэйд.
– Отрицать что? – переспросила я.
Вместо ответа меня наградили испепеляющим взглядом, который, вопреки разуму, вызвал невольную улыбку.
– Лорд оттон Грэйд, – я все так же стояла за полуприкрытой дверью, не желая демонстрировать расстегнутое платье, – удовлетворите мое вполне обоснованное любопытство и уточните, в чем конкретно вы в данный момент меня обвиняете?
Герцог продолжил молчать, но, не завершив с запонками, сложил руки на груди и теперь крайне внимательно взирал на выглядывающую из-за двери меня.
– Данный предмет, – продолжила все так же с улыбкой, – входит в обязательную программу всех женских школ и лицеев. И я искренне не могу понять, что именно привело вас в негодование.
Лорд оттон Грэйд вскинул бровь, затем как-то устало покачал головой и, вновь вернувшись к застегиванию запонок, произнес:
– И вы полагаете, каждая леди использует эти запрещенные знания?
– Запрещенные? – Я едва удержала начавшее соскальзывать платье. – Ваша светлость, кокетливые взгляды из-за веера еще никто не называл запрещенными знаниями.
Платье все же соскользнуло на пол. Вскрикнув, я торопливо нагнулась за ним, вспомнила о приоткрытой двери, закрыла. А затем, уже сняв платье, направившись в ванную комнату, добавила:
– И все же я никак не могу понять, что же привело вас в неистовство?
По возвращении из ванной я получила ответ от стоящего посреди моей гардеробной герцога, который напрочь игнорировал весьма малоодетое состояние своей супруги-леди.
– Ваше лукавство, – холодно произнес лорд оттон Грэйд.
И так как я, несколько шокированная его вторжением, промолчала, продолжил:
– Ваша игра в невинную монашку! Ваша откровенная ложь! Ваше… – Он не договорил.
Мне же было бы крайне любопытно услышать продолжение данной фразы, о чем я не преминула сообщить:
– Продолжайте. Я слушаю вас со всем вниманием.
Несколько секунд герцог пристально смотрел на меня, затем приказал:
– Одевайтесь.
– Тотчас же, как только вы покинете мою гардеробную, – ответила я, чувствуя нарастающее раздражение.
Лорд оттон Грэйд кивнул и молча вышел.
Несмотря на прозвучавшие обвинения, более всего меня в данный момент мучило… любопытство. Именно любопытство. Мне было крайне любопытно узнать, что же подтолкнуло его светлость к подобным заявлениям.
Но едва я выбрала темно-зеленое платье, как из гостиной послышался злой вопрос:
– Ариэлла, несмотря на все сегодня услышанное, чем больше я размышляю о ситуации, тем ко все более безрадостным выводам прихожу. И должен признать, меня крайне интересует один-единственный вопрос – почему в общении со мной вы не использовали ни единый прием из всего того внушительного арсенала по соблазнению, коим владеете?
Ответить? Я не представляла, что можно ответить на подобное.
Молча надев платье, я застегнула все пуговки впереди, поправила воротник, сменила домашние туфельки, выбрав нужные в тон к платью, едва ли пригладила волосы и вышла к герцогу, крайне заинтригованная его поведением.
– Вам нечего мне ответить? – вопросил лорд оттон Грэйд, стоило мне появиться.
– Искренне не понимаю, какого ответа вы ожидаете, – поправляя манжеты, была вынуждена произнести я.
Черные глаза его светлости словно стали еще темнее, губы на миг сжались. Затем герцог выдохнул:
– Честного.
– Честного? – задумчиво переспросила я. И, поправив локоны присобранных лишь наверху волос, честно ответила: – Я не желала выходить за вас замуж, лорд оттон Грэйд. И если уж быть честной до конца – вы были в курсе моего отрицательного отношения к данному союзу. Так о каких уловках и кокетстве может идти речь, ваша светлость?
Лорд оттон Грэйд молча подал мне руку и так же молча сопроводил вниз, по лестнице, до террасы и соответственно накрытого стола.
Едва мы подошли, я с искренним интересом взглянула на стол – было крайне любопытно узнать, что же успел сотворить мэтр Олонье в столь ограниченный срок. Успел немало. Основным блюдом выступали арменовиль – говяжьи отбивные с зеленой фасолью (вероятно, избранные именно за краткое время, требующееся для приготовления), филе форели под белым винным соусом, куропатки, судя по резковатому запаху пребывавшие ранее в маринаде, а потому приготовленные на сильном огне за несколько минут, сосус с яичными белками и сливками, поданный к отбивным, салат из лесной зелени, приправленный горчичным соусом.
И в связи с увиденным у меня возник вопрос:
