Когда компания, на взгляд Блейда, оказалась достаточно под мухой, на его плечо опустилась чья-то тяжелая ладонь. Даже сквозь ткань плотной рубашки чувствовались узловатые мозолистые пальцы незнакомца и его уверенная хватка.
- Ч-что н-нужно? - пробормотал Блейд осипшим от хмельного голосом. Весь вечер он мужественно старался не отставать от остальных гостей и принял немало.
- Ш-ш-ш... - мужчина поднес палец к губам, потом еще тише продолжил: - Пойдемте на улицу. Там мы сможем спокойно поговорить.
Мимо глупого пьяного смеха, мимо бессмысленного орущего телевизора, через мрачную прихожую, они двинулись к лестнице, стараясь не попасться никому на глаза.
В холле Блейд услышал какую-то возню. Что там происходило, было непонятно, но они решили переждать. Кто-то стоял в дверном проеме на фоне угасающего пламени заката, потом темная фигура скрылась; Блейд со своим спутником выскользнули из здания.
Снаружи они остановились, зачарованные.
Солнце давно уже упало за горизонт, и лишь узкая полоска вечерней зари отделяла темно-фиолетовое, уже усыпанное звездной пылью небо от черной, без единого проблеска, степи. Наступил один из немногих ясных вечеров на туманно-облачной Эрде.
- Кто вы? - наконец нарушил молчание Блейд, повернувшись к своему безмолвному спутнику.
Тот не отвечал еще с минуту, но магия таинственного вечера уже была разрушена безвозвратно.
- Много выпили?
- Не очень... во всяком случае, для меня...
- Плохо. Не надо было пить совсем. Впрочем, это само по себе может вызвать подозрения.
- Вы хотите прочитать мне мораль? Что мне следует делать и чего не следует? - Блейд насторожился.
Его собеседник, казалось, не заметил резкого тона.
Розовая полоска, протянувшаяся вдоль горизонта, совсем исчезла; на тротуаре кое-где блестели лужицы. Они находились на самой окраине города, откуда равнина полого сбегала к невидимому за грядой холмов морю. На западе начинало разгораться зарево неоновых реклам над далеким центром, но здесь, на тихой улице, застроенной небольшими виллами, рядом с холмистой степью, царила почти полная тьма. Блейд подумал, что еще ни разу не касалось его дыхание мира Эрде, ее природы - вот так, на расстоянии протянутой руки... С того дня, когда он начал осознавать себя как личность, его надежно прятали за стенами из кирпича и бетона.
- Между прочим, нас представляли друг другу, - напомнил собеседник, - но вы меня не запомнили... Я - Торн. Гаген Торн, журналист. Свободный журналист.
Действительно, после этого представления, слегка витиеватого и старомодного, Блейд начал что-то припоминать. Он вгляделся в лицо журналиста.
- Значит, вы - Гаген Торн... Хорошо. И что же вам нужно?
- Нужно скорее не мне, а вам, - уклончиво ответил тот.
- Может быть, я сам решу, что мне нужно, а что нет?
- Ну, я думаю, вам надо получить ответы на некоторые вопросы... Журналист упорно игнорировал его недружелюбный тон.
- Ладно, - странник на секунду задумался. - Почему вы сказали, что я не должен пить?..
- Если вы так хотите, начнем с этого. - Торн пожал плечами. - Вам не стоит пить хотя бы потому, что Лейн давно является осведомителем Департамента Государственных Перевозок. А то, что у трезвого на уме - у пьяного на языке... Или, если вы еще не поняли, скажу прямо: ее вилла прослушивается. Вопрос только, куда насовали микрофоны...
Блейд припомнил, как взволновалась его подруга, познакомившись со списком - с тем самым, где было слово "Ковентри". Кажется, она звонила куда-то? Но что с того? Подозрения журналиста могли оказаться безосновательными.
- Разве Департамент имеет своих осведомителей? - спросил он. - В конце концов, там занимаются транспортными проблемами... А Эрлин - врач... При чем тут она?
- Спокойнее, мой друг, спокойнее. Даже если вы потеряли память - что, скорее всего, правда - не надо строить из себя дурака. Вы читаете газеты и, вероятно, уже поняли, что правительство - это только креатура Департамента.
Блейд уцепился за первое, пропустив мимо ушей второе:
- Откуда вы знаете, что я потерял память?
- Мне сказала Лейн.
- Вы ее хороший друг?
- Если под этим понимается вопрос, сплю ли я с ней, то нет, журналист усмехнулся. - Во всяком случае, не регулярно.
- Понятно...
- Ничего вам непонятно, - с неожиданной резкостью произнес Торн. Вам ничего непонятно, и вы мечетесь из стороны в сторону, пытаясь найти себе союзников.
- Уж не предлагаете ли вы свою кандидатуру?
- Не угадали. Готов честно признаться, что собираюсь использовать вас в своих целях. Впрочем, сейчас это с вами делают все, кому не лень.
Странник тяжело опустился на уже успевший остыть тротуар.
- В чем же тогда разница?
- В том, что я прямо говорю вам об этом.
- Хм-м... Во всяком случае, я не собираюсь давать ответ прямо сейчас.
- А я этого и не требую. Вы можете подумать, поразмышлять, подождать более интересных предложений.
Несмотря на темноту, Блейд различил на лице журналиста усмешку, которую тот и не думал скрывать; казалось, он говорит: "Можно подумать, у тебя есть какой-то другой выход".
Странник кивнул.
- Хорошо, я подумаю. Но как найти вас, если мне придет в голову согласиться на ваше предложение?
- Скажите Лейн. Я думаю, она будет рада передать вашу просьбу о встрече.
- Это не опасно?
- Жизнь вообще чертовски опасная штука, мой дорогой...
За этот снисходительный тон Блейд готов был его убить.
* * *
Торн, не оборачиваясь, зашагал к дому. Странник поднялся с земли, вдохнул прохладный воздух; ему не хотелось возвращаться в помещение. Он вдруг сообразил, что еще не видел неба Эрде, почти постоянно затянутого облаками. Звезд, тем временем, становилось все больше; самая маленькая и самая быстрая из лун, красноватая Эгле, вслед за солнцем упала, закатилась за горизонт, растворилась в его чернильной мгле, зато высоко на севере мириадами ярких алмазов вспыхнула величественная линза Галактики. Огромным сплющенным колесом она нависала над планетой, и было заметно, что чем дальше от нее, тем меньше в небесах звезд. На противоположной стороне небосклона их можно было пересчитать по пальцам.
И в этот момент началось...
Небо словно вспыхнуло; тысячи, миллионы сверкающих искр прочерчивали мрак во всех направлениях. Казалось, все они расходятся из одной точки, некоего незримого зенита; они вспыхивали, оставляя за собой огненную черту, дольше удерживавшуюся в глазах, чем в небе. Зрелище метеоритного дождя было ошеломляющим, завораживающим!
И в этот момент нахлынули воспоминания. Они заставили Ричарда Блейда упасть на землю, сжаться в комок, замереть в позе эмбриона, в страхе подтянуть колени к подбородку, закрыть руками голову...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
