— Это неважно…
— Постараюсь научиться, — я рассмеялась, наблюдая за серьезным лицом Сана.
И как мы дошли да этого разговора? Смешно. Не я ли собиралась найти причину для разрыва помолвки?
— Но ты забыл одну важную вещь, Сан. Я не говорила, что наша помолвка в силе. Не нужно пытаться задобрить меня ласковыми словами!
Самое забавное — в ответ Сан промолчал. Я незаметно вздохнула. Чем дальше, тем больше запутываюсь! Уже не понимаю, чего он хочет и когда говорит правду. И говорит ли вообще?
Но, если признаться честно — очень хочу, чтобы Сан проявлял внимание и заботу. Стал ласковым и мягким. Наивные мечты! Он ни разу не сказал, что я ему нравлюсь.
*** Следующим утром мне в голову пришла глупейшая идея — сготовить завтрак. Не ради того, чтобы удивить Сана! Ради себя. После вчерашнего похода в ресторан моя самооценка закатилась куда-то под плинтус, где тихонько сидела и скулила от унижения.
На кухню я пробралась рано. Мне показалось, Сан ещё отдыхает. Поэтому с легким сердцем начала эксперимент — поискала в интерактивной сети рецепт, соответствующий запасам овощей в холодильнике, достала самый большой нож, больше похожий на тесак и, закатав рукава халата, принялась за дело.
Ринди абсолютно права, когда называет меня бесполезной на кухне! О, она тысячу раз права. Меня даже рецепт не спасает. Потому что, знать пропорции и ингредиенты это лишь начало процесса. Дальше всё только усложняется. Я уложила перед собой головку южной капусты — будто приговоренного на казнь — и повертела тесак. Тяжелый! Одной рукой не справлюсь.
Нет, правда. С починкой левецикла мне справиться легче. Там я орудую отверткой и гаечным ключом, а если нужно, прибегаю к помощи столичной ремонтной мастерской. Здесь же осталась один на один с ещё не освоенным инструментом. Слегка прищурившись от напряжения, я хорошенько замахнулась и ударила по головке. Звук был внушительным! Тесак соскользнул и попал в разделочную доску.
А мою руку тут же перехватили со спины, жестко вывернув в сторону. Я оглянулась и удивленно хлопнула ресницами — рядом стоял Сан. В пижаме. Явно ещё сонный, но уже с перекошенным от гнева лицом.
— Положи это! — рявкнул он так, что у меня коленки подогнулись, — Если не умеешь, зачем лезть на кухню?! Тебе пять лет? Не понимаешь, что делаешь?
Он выхватил тесак и бросил его в мойку. Я провела взглядом сверкнувшее на свету лезвие. Чего он орет на меня? Сан с раздраженным видом поднял капусту с пола — головка, как оказалось, упала от моих неумелых манипуляций. А потом принялся протирать стол салфеткой.
Я смотрела в его напряженную спину, чувствуя, как у меня трясутся губы. Действительно, пятилетний ребенок… Потому что честно пыталась остановить слезы, но не могла этого сделать.
— Я не маленькая девочка. Справлюсь!
Сан оглянулся и окинул меня скептичным взглядом.
— Неужели? Кто режет овощи ножом для мяса? Просто посиди, я сам приготовлю завтрак.
Сказав это, Сан тяжело вздохнул и отвернулся. Если хотел меня унизить, это удалось! Украдкой смахнула слезу со щеки. Таким пренебрежительным тоном со мной ещё никто не разговаривал. Стало так обидно, что я ненароком всхлипнула. Чёрт! Он опять повернулся. Не хочу видеть его ироничного взгляда.
— Почему ты плачешь?
— Я… вообще пустое место… Всё, что бы я ни сделала, в твоих глазах неправильно.
Сан шагнул ко мне, намереваясь взять за руку, но я упрямо отошла от стола.
— Юна… я не хотел… Повысил голос потому, что переживаю за тебя.
Опять врёт? Переживает, как же! Просто обещал моим родителям хорошо заботиться об их дочери. Боится ответственности. Если со мной что-то случится, папа ему такую халатность с рук не спустит. Сан почти сразу подтвердил мою догадку. Его голос прозвучал спокойно. Но мне показалось, будто тем самым злополучным тесаком по сердцу полоснули.
— Я испугался, что ты поранишься.
Вот и всё… Просто боится не угодить моим родителям!
— Теперь понимаю… почему ты не любишь меня. Я создаю проблемы. Мешаю жить спокойно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сан в удивлении приподнял бровь. Его лицо выглядело растерянным. Испугался? Чего именно? Что я догадалась о его равнодушии? Но ведь он сам об этом сказал, когда обозвал меня лживой маской, а не живым человеком! Так зачем лицемерить дальше?
Глава 7: Лёд тронулся
POV Сан Улард:
Настроение с самого утра не задалось. Я всё время вспоминал вчерашний ужин в ресторане. Юна не оценила мои старания. Опять заговорила о расторжении помолвки. Нужно поговорить с ней ещё раз. Недопонимание между нами не может больше продолжаться.
Умывшись, заглянул к ней в спальню. Пусто! В груди неприятно ёкнуло. Опять сбежала? Неисправима, честное слово. Это начинает утомлять. Я спустился вниз, намереваясь проверить камеру наблюдения у входа. И с облегчением выдохнул — Юна возилась на кухне.
Однако радость была недолгой. Она взяла огромный нож для разделки мяса и занесла его над головой. Я бросился на кухню и… опоздал. Удар пришелся мимо головки капусты. Бедный овощ отлетел на пол. А у меня от страха в глазах потемнело. Вывернув руку Юны с тесаком, я сердито прокричал ей почти в ухо:
— Положи это! Если не умеешь, зачем лезть на кухню?! Тебе пять лет? Не понимаешь, что делаешь?
Отобрав тесак, швырнул его в мойку и поднял головку капусты с пола. Стол был грязным. Пришлось доставать из пачки бумажную салфетку.
— Я не маленькая девочка. Справлюсь! — с вызовом в голосе отозвалась Юна.
Опять спорит на ровном месте? Я оглянулся на неё с самым насмешливым выражением лица, на которое был способен.
— Неужели? Кто режет овощи ножом для мяса? Просто посиди, я сам приготовлю завтрак.
Не выдержав её обиженного вида, отвернулся к столу. Я же не хотел кричать! Просто само вырвалось. Обычно держу себя в руках, не отыгрываясь на окружающих.
В её доме на кухне работают слуги. Уверен, она кухонные ножи лишь на картинках видела. Тихий всхлип заставил ещё раз обернуться. Юна плакала! Да что я такого сказал, в конце концов?!
— Почему ты плачешь?
— Я…вообще пустое место… Всё, что бы я ни сделала, в твоих глазах неправильно, — с укором ответила она.
Нет! Так не пойдет. Я попытался взять её за руку, но она отстранилась.
— Юна… я не хотел… Повысил голос потому, что переживаю за тебя.
Она продолжала смотреть на меня с недоверием.
— Я испугался, что ты поранишься.
Честное слово, уже не рад, что накричал на неё! Я собрался ещё раз извиниться. И тут она решила меня окончательно добить.
— Теперь понимаю… почему ты не любишь меня. Я создаю проблемы. Мешаю жить спокойно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Что?! Почему сделан такой странный вывод? Когда это говорилось, что она мешает мне жить?! По бледным щекам Юны покатились слезы, отзываясь во мне тупой болью. Я непроизвольно вытер мокрые дорожки пальцем. Как мог довести её до такого? Разве этого хочу — чтобы она плакала от обиды?
Юна казалась мне сейчас невероятно хрупкой, требующей особой защиты и опеки. Она сказала, что не люблю? Придержав ладонью её затылок, осторожно поцеловал теплые губы. А затем отстранился, вглядываясь в удивленное лицо. И остался доволен увиденным — она не была против. Немного смущена, но нет ни капли раздражения или отвращения в прекрасных индиговых глазах.
Поэтому потянулся к ней ещё раз и вполне ожидаемо встретился с открывшимися навстречу губами. Юна сама ответила на поцелуй. Так долго ждал этого момента! Подхватив Юну на руки, усадил на край стола. Боже… она так близко. Со взглядом доверчивого ребёнка и телом уже взрослой девушки. Смущенная и одновременно покорная. Это сводит с ума.
Я несколько раз поцеловал её, чувствуя, как руки Юны несмело обнимают мои плечи, а затем более уверенно скользят по лопаткам и забираются под пижаму, задирая ее вверх. Сладкая пытка! Предвкушение на грани одержимости. И я не хочу, чтобы это прекращалось. Поэтому перехожу с губ на длинную шею, оголившуюся в распахнутом вороте халата.
