В свете второго задания — по британской разведке — Добров осуществил контакт с этой спецслужбой, используя свои возможности в Риге, через которую он ехал на курорт. Там, через русскую актрису Танину, его знакомую по Прибалтике (в ИНО знали, что она родственница английского разведчика Кара), были созданы условия встречи с англичанином в Берлине. Там же под легендой Добров вышел на белую эмиграцию.
В архиве подробно описана всего одна встреча — его «визит» в Берлин. Но какого уровня эффективности показана работа этого агента-разведчика в качестве подставы!
От Доброва в ИНО поступила информация в виде программы нацистской партии, сообщение о беседах с Розенбергом и Зивертом в отношении «восточной политики» после прихода фашистов к власти в Германии: главная задача нацистов — это подготовка захвата земель на Востоке и создание плацдарма для похода на Советскую Россию. От британской разведки получено согласие на помощь и условия связи через иностранное посольство в Москве. Добров подготовил итоговую справку об обстоятельствах вступления в контакт с руководящим деятелем белоэмигрантской организации «Братство русской правды», от которой были получены сведения о положении дел в этих кругах и канал связи для передачи в СССР антисоветской литературы.
Задачи у Доброва были разноплановые, но все они были объединены общей легендой: «контрреволюционер» ищет поддержку для своей организации в различных антисоветских кругах за границей. В этой оперативной игре «Трест-2» прослеживаются основные исходные положения в работе советской разведки при проведении акций тайного влияния: предвидение и упреждение действий противника — нацистов (вероятный приход к власти), английской разведки (поиск источников в СССР), белой эмиграции (каналы доставки в страну антисоветской литературы).
Фактически в меньшем масштабе — по времени и размаху — операция «Трест-2» повторила своего удачливого собрата «Трест» в 1921–1927 годах. Причем заметен рост мастерства разведки от операции к операции, в ряду которых «Снег» (1940–1941), «Монастырь» — «Березино» (1941–1945) и другие, послевоенные.
Анализ некоторых мероприятий внешней разведки в 20–70-х годах показывает, что эти акции советской госбезопасности — ВЧК, ОГПУ, НКВД, НКГБ, КГБ по содействию внешнеполитическому курсу Советского государства имели устойчивые общие характерные особенности — акции тайного влияния. С помощью этих акций при реализации главной цели в отношении противника госбезопасность решала сверхзадачу — дезорганизацию враждебных усилий Запада против Советской России.
* * *
Прежде чем говорить о серии успешных операций советской разведки, результатом которых были крупные победы на «фронтах тайной войны», следует сделать некоторое отступление в сферу… «краеугольных камней» работы любой разведки, тем более советской. Почему такая категоричность? И справедливо ли это? Ведь есть и другие разведки.
Но вспомните эпиграф к этой главе — компетентное мнение профессионала разведки Аллена Даллеса, создателя и бывшего директора ЦРУ (1953–1961), которого трудно обвинить в завышении оценки работы советской разведки в годы Второй мировой войны. В этом высказывании он упоминает и разведчиков, и операции, подразумевается, конечно, и работа агентов.
Известно, что самая надежная агентура — это агентура, работающая на идейной основе. Именно этой основе советская разведка обязана появлением в ее агентурной сети таких мастеров «тайной войны», как Ким Филби и другие члены «Кембриджской пятерки», или Арвида Харнака и Хорро Шульце-Бойзена — руководителей антифашистской группы, известной под названием «Красная капелла», из рядов Коминтерна вышел Иосиф Григулевич, а из военной разведки — Шандор Радо, и многие другие.
Сразу после войны советская разведка потеряла основную свою агентуру в силу ее близости к национальным компартиям капиталистических стран, особенно США, Великобритании, Западной Германии — вспомним «охоту за ведьмами» в США или «запрет на профессию» в Западной Германии. Так почему она весьма быстро восстановила свою агентурную сеть почти во всех странах НАТО?
Не только симпатия к социализму явилась притягательной силой для новых источников, толкнувшая их на риск — работу с советской разведкой. Еще был (и остается) антиамериканизм с его сопротивлением США, которые насаждают свой «американский образ жизни», экспортируя его в Европу и другие страны мира, и высказывают явное пренебрежение к интересам других государств.
И чем выше ставил человеческие ценности потенциальный источник информации, сознательный интеллектуал , готовый за них активно бороться, тем чаще он обращал свои взоры на Советский Союз — антипод Соединенных Штатов Америки.
Особенно после окончания Второй мировой войны, в которой СССР понес огромные жертвы при разгроме фашизма, в том числе в интересах народов Европы и мира. Ему было трудно обвинить Советский Союз в агрессивных намерениях: самая развитая часть этой страны — европейская — лежала в руинах, экономические ресурсы были истощены, армия и народ жили надеждой на длительную передышку, основой которой мог быть только прочный мир.
* * *
Каким виделся потенциальный источник информации для советской госбезопасности, способный перестать быть законопослушным гражданином своей страны и преданным НАТО солдатом-сотрудником? Назовем его «Интеллектуал».
Интеллектуал видел, какая атмосфера царит в военно-политических кругах по ту сторону Атлантики. Особенно остро чувствовалось предгрозовое ее дыхание после 1949 года, когда был создан блок НАТО. И еще более остро, когда он сам стал участвовать в делах этого блока.
У него зрел протест против Америки, которая вовлекла его маленькую европейскую страну в военное противостояние в рамках «холодной войны». Он стал понимать, что в незатронутой прошедшей войной земле Соединенных Штатов зреют зерна для новых «подвигов» во имя американских национальных интересов, и потому Штатам был нужен враг. Заложником этих «подвигов» становился он, Интеллектуал, со своей маленькой страной где-то на европейских землях.
Интеллектуал прозрел тогда, когда увидел, что в одиночку «нового врага» США не победят, а потому они ищут пути вовлечь в эту авантюру другие народы. И дважды он прозрел, поняв, что господствующей американской политической доминантой была и остается одна напасть — нетерпимость к другим нациям, эдакое узколобое «либо мы, либо они». «И мы, и они» их не устраивало!
Об этом говорит профессор истории Н. Яковлев: «Отсюда, по причинам, коренящимся в этой наиглавнейшей американской тенденции, неизбежен перманентный конфликт Соединенных Штатов со всем миром…» Говорит он и об одном из главнейших инструментов в разрешении конфликтов: «А функциональная роль ЦРУ — сделать все, чтобы разрешить любой эпизод этого конфликта в пользу США». Какова цена всего этого и за счет интересов какой страны — в Америке это мало кого из «сильных мира сего» интересует.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
