Центр спирали находился именно здесь, где восемь лет назад сотворил смертельное проклятие полуживой мальчишка. Эфирный маг, уничтоживший весь род своего притеснителя, да еще и целый борг вместе с обитателями. Ар не мог не признаться самому себе, что невольно начинал уважать такого врага. Теперь оставалось только пройти ядро, а там уже близко то, зачем он сюда пришел. Маг смочил языком пересохшие губы, снова завел свой речитатив и вступил в свет.
Все ушли. Наверное, подумали, что он мертв. Били сильно. Может, он и вправду умер. Не чувствует ничего. Только слышит гром. Уже близко. Видит молнии. Он и сам будто молния. Как тот огненный шар, что однажды летом в грозу летал над полем, пока не ударил и не спалил дотла стоявшую на опушке баньку. Он тоже может летать. Он налит белым светом, и свет делает его легким, таким легким… Он не может шевельнуть ногами, но взмывает в воздух, парит на его волнах, скользит по натянутым струнам энергий, пронизывающих все. Молнии падают прямо на него и насквозь, он собирает их лиловое сияние кончиками пальцев, потом пальцев уже не хватает, лиловое сливается со светом внутри него, заполняет так, что вот-вот выплеснется через край. Но он держит прирученный эфир, пока еще держит. Важно найти единственно правильное слово. Пусть оно сожжет язык, пусть он никогда больше не произнесет ни звука! Слово — это ключ, это начало и конец.
За маму и папу. За Анхата. За Айну. За Иву. Одно слово.
ЧАРА
Это здесь. Кровь жертвы и кровь палача, связанные кровью мага. Какой мощный замок! Даже зная слово-ключ, Мастер Ар не мог отпереть его — не хватало сил. Эфир отторгал чужеродную магию, свет причинял боль. Хорошо, что не надо возиться с проклятием дальше. Осталось только пройти по хвосту спирали, точнее, проползти. Ядро отняло неожиданно много сил. Зато теперь можно и поперек, необязательно следовать изгибам завитка. То, что ему нужно, находится в самом конце.
Чужие воспоминания мелькали быстро, как картинки в калейдоскопе. В ту ночь молния ударила в смотровую башню борга. В пожаре сгорела казарма, где спали воины, в том числе раненый Симург. Ар вспомнил Чарин герб. Нельзя не признать, у мальчишки было чувство юмора, хоть и довольно черное. Щенок поплатился-таки за свой чудовищный выброс, он онемел — или притворился немым? Во всяком случае, за свои последние месяцы в Чарах мальчишка не произнес ни слова. Застенки крепости пополнились новыми жертвами — участниками крестьянских бунтов. Ярл ответил на восстания ужесточившимся зверством. Зачинщиков вешали и четвертовали прямо во дворе борга, недалеко от места, где стояла конура. Мужики в ответ свирепели, жгли посевы, травили скот. Во всей этой неразберихе о полудохлом бессловесном щенке как-то позабыли. Пока однажды ночью ворота Чар не открылись для чужаков.
Мастер Ар мешком выпал из спирали и снова ощутил на лице дождь. Первозданный Огонь! Наконец-то! Он нашел то, что хотел, и даже более того. Лицо человека, подобравшего щенка. Его имя, звание. Оставалось только добраться до местечка под названием Горлица. Если, конечно, удастся вообще покинуть проклятый борг!
Маг лежал на боку, грязный, облепленный мокрым пеплом. Вокруг стояли безмолвным кольцом маны. Десятки, может, сотни. Светящиеся белые глаза смотрели прямо на чужака. Действие эликсира закончилось. Мастер нервно хихикнул — из горла вырвался хриплый каркающий звук. Девочка с косичками в первом ряду — Рунна? — прислушиваясь, склонила голову набок под неестественным углом.
— РЫ-ЫЦ! — Маг вложил все оставшиеся силы в этот беззвучный зов, успел уловить далекий ответ, и тут маны ринулись на него.
Глава 6
Удача Джейремии Хопкинса
Джей ненавидел дождь. Но еще больше ненавидел свою миссию, не позволявшую ему ни раскинуть над собой «зонтик» водоотталкивающего заклинания, ни включить «подогрев» промокшего, хоть выжимай, плаща. Сексоту, понимаете ли, надо сливаться со средой! А что среда эта может быть мокрой, грязной и холодной, на отборочном экзамене в Академии как-то забыли упомянуть.
Джей надвинул капюшон глубже на уши, что оказалось большой ошибкой. Собравшаяся в коварной складке вода тут же устремилась за воротник.
— Прок… — Джей едва сдержал готовое сорваться с языка магохульство, — …сто жуткая погода! — Хотя кто его тут мог слышать-то? Школярская привычка. Вокруг только раскисшие поля, еще более раскисший тракт впереди да кучка каких-то невзрачных крыш на горизонте. Это, что ли, Горлица? Ладно хоть с трехмерной картой местности сверяться не запрещалось — она проецировалась заклинанием прямо на глазную сетчатку.
Джей ударил пятками лошадь. Видно, его депрессия передалась скотине, которая едва шевелила облепленными грязью копытами.
— Н-но, милая! А то мы так до деревни и затемно не доберемся! Там тепло и эль авось поставят… То есть овса дадут.
«Ну вот, доколдовались, херр сексот. Уже с лошадью разговариваем!» Кляча, однако, вняла то ли Джеевым шпорам, то ли обещанию овса и перешла на тряскую рысь. «Нет, все-таки самое унизительное в этой ситуации — не мерзкий осенний дождь, не возвращающийся вопреки заклинанию „Исцеление“ насморк, не раздолбанная верховой ездой задница, а то, что на все эти прелести провинциальной жизни я напросился сам. А Магура-то хорош, старый пердун! И где так научился мягко стлать?! Его, мол, старика, ревматизм замучил, а на Чудесные Ключи путевку дают только в октябре. Задание у него, мол, первостепенной важности, замену найти трудно. Но, конечно, такой выдающийся молодой маг, как Джейремия Хопкинс, справится без труда с поставленной задачей и тем стяжает себе повышение в рангах, а может даже, и медаль на грудь. И я повелся на эту лабуду, как последний лох! Амбиции, понимаете, взыграли в одном месте. Тьфу! То есть…»
— А-апчхи!
Джей утер нос мокрой перчаткой, сверился с переписью горлицкого населения и прошлогодними заметками Магуры. К счастью, все это тоже выдавалось прямо на сетчатку. «Хорошо, дождь поутих и в глаза не заливает, как еще час назад. Так оно и есть! Как и в остальных точках — ничего интересного. Детей мужики много наплодили, но все испытаны, результат отрицательный. В записях гада Магуры против всех имен значится „нег.“».[5]
По прошествии восьми дней, проведенных под дождем и ветром в бессмысленном шатании по унылым деревням, вера Джея в святость СОВБЕЗовских инструкций основательно пошатнулась. «Ну скажите на милость, зачем крестьянам, обремененным голодными ртами, прятать детей по лесам и тем самым отказывать своим отпрыскам в единственной возможности выбиться в маги, получить образование и теплую должность в конфедерации? Неужели им хочется, чтобы их сопливый щенок всю жизнь навоз сгребал за свиньями, вместо того чтобы вкушать блага цивилизации в Тиаго Раи или Абсалоне?» Самому Джею этих благ сейчас ох как не хватало. Потомственному волшебнику в тридцать первом колене был абсолютно чужд и непонятен страх простого люда перед магами. Испытание и обучение в Академии казались ему единственно верным и естественным путем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
