Читаем без скачивания Новая Зона. Все сокровища мира - Виктор Точинов

– Не хватайся за пистолет. Пули меня не возьмут, мне кажется, я стал немного бессмертным…

– Шмайс?!

– Не ждал?

– Да как тебе сказать… Давай так: я тебе приношу самые искренние извинения и выражаю самое свое глубокое раскаяние. А ты сваливаешь на хрен из моего сна. Вчера был тяжелый день, завтра будет не легче. Я понимаю, что ты – моя персонифицированная совесть и теперь нередко будешь являться ночами… Но давай начнем с завтрашней? Можешь заявиться вместе с Папой Карло, если он сейчас там же, где и ты. И я покаюсь перед вами обоими. А сейчас дай выспаться, ладно?

– Если бы все было так просто… – вздохнул Шмайсер.

Я услышал, как в темноте чиркнуло по кремню колесико зажигалки. Затрепетал крохотный огонек, затем другой, побольше, – Шмайсер запалил свечу.

Обычно я неплохо могу отличить сон от реальности… И то, что сейчас происходило, на сон не походило никоим образом.

Потрескивал фитилек свечи, и тянуло от нее легким неприятным запахом – стеарин был дешевый, дурно очищенный. И присутствовали другие такие же мелкие детали, для сновидений не характерные.

Шмайсер, надо заметить, выглядел значительно лучше, чем во время последней своей фотосессии. На лице никаких следов пыток, лишь змеился на левой щеке только-только запекшийся шрам – я хорошо помнил этот шрам, Шмайсер заполучил его, когда мы вместе два месяца назад ходили в Зону. То был его последний прижизненный поход…

– Ты хочешь сказать, что жив? – спросил я недоверчиво. – Что чудом спасся, и эксперты ошиблись, констатировав твою смерть?

– Я не знаю… – сказал Шмайсер мрачно. – Меня схватили эти отморозки, примотали к стулу и мучили, расспрашивая о тебе и о твоей хреновине. Я мало что знал, но адрес твой назвал, уж извини, очень больно было… Потом, по-моему, я умер. Кажется, от болевого шока. Потом очнулся здесь, в Зоне…

Он продолжал свой рассказ. Очнулся он невдалеке от Знака, во дворах, за Озером. В полной сталкерской снаряге и даже с автоматом «МП-40» на шее. Автомат, кстати, стреляет, он проверил.

И живет тут, в Зоне, уже вторые сутки. Есть не хочется, спать не хочется, и ему, Шмайсеру, совершенно не понять, что значит такое вот посмертие: попал он в рай для сталкеров или, напротив, в ад?

Одно он знает точно, хоть и не может объяснить природу своего знания: из Зоны ему дороги нет. Если выберется за Периметр, перестанет быть.

А здесь он, Шмайсер, в некотором роде стал бессмертным… В первый день – ошарашенный, ничего не понимающий – напоролся на Прыгунчика и не успел среагировать. И Прыгунчик его убил.

– И что? – заинтересованно спросил я.

– Ничего, как видишь. Вскорости снова очнулся… целый и невредимый. Смотри…

Он вытащил из кармана выкидной нож, тот раскрылся с легким щелчком. Шмайсер тяжко вздохнул и полоснул себя по ладони – глубоко, до кости. Сморщился от боли, но кровь не потекла, хотя должна была хлынуть струей. Затем я полюбовался в свете свечи, как срастаются края раны и она исчезает без следа.

Интересно, что шрам на щеке Шмайсера не зажил, остался точно таким же, каким был в тот день, когда появился на его лице… Короче говоря, передо мной сидела точная копия Шмайсера двухмесячной давности. Или мне снилось, что сидела, не знаю… Но одно я знал точно: даже во сне мне люто хотелось спать.

– И что думаешь делать? – спросил я не то у копии, не то у сновидения.

– Не знаю… – уныло откликнулся Шмайсер. – Хабар теперь вроде как ни к чему… Наверное, придется поработать Черным Сталкером, чтоб не свихнуться со скуки. Для начала, наверное, вам помогу.

– Ты реально мне здорово поможешь, если дашь поспать. До рассвета меньше четырех часов, а я совсем не отдохнул.

– Спи, Лорд, спи… А я тут посижу, мне-то не надо… Утром представишь меня своим попутчикам. Только не говори им, что я того… ну, что я не совсем я…

Я пообещал свято сберечь его тайну – уверенный, что выполнять обещание не придется, что Шмайсер к утру исчезнет до следующей ночи… Потому что сохранить инкогнито Шмайсера и выдать его за случайно приблудившегося сталкера не удастся – и майор, и Ильза видели его труп, один в натуре, другая на снимках.

Он помолчал и добавил:

– На запад завтра не суйся. Даже если обойдешь Слизь, дальше дороги не будет. Готовься идти в Центр, все равно этим кончится…

Его голос все слабее доносился сквозь густеющую завесу сна, а затем перестал доноситься. Я отключился.

3

Вновь я проснулся, когда за окнами едва брезжило.

Шмайсера, разумеется, в спаленке не было. Стоило ожидать… Я поразмыслил над вопросом: а не приснился ли мне заодно и визит Ильзы? И решил, что тот все-таки состоялся наяву.

Явление Шмайса тоже выглядело весьма реалистично, а рассказ звучал складно, но была в нем одна несуразность: бойцы майора – не важно, люди они или гибридные мутанты, – службу знали туго. И Шмайсер, не обретший с воскресением способности к телепортации, к левитации или к невидимости, никак не мог проникнуть в мою спальню, не подняв тревоги.

Рассуждая так, я попытался покинуть наш бивак и выйти на улицу. С единственной целью: проверить, как несут службу «космонавты» майора и, заодно уж, какие они получили инструкции в отношении меня.

Догадки подтвердились – завершилась попытка тем, что я, едва ступив на ведущую вниз лестницу, оказался под прицелом двух УОКов.

Сцена была безмолвной. Затонированные щитки шлемов пялились на меня, словно огромные глаза каких-то инопланетян. Затем, очевидно, последовал доклад по встроенной рации – вскоре появился заспанный Джей-Си, на вид только-только продравший глаза. Похоже, рации у них тоже не простые, адаптированные к условиям Зоны… Мы уже находились в местах, где обычная электроника шла вразнос… Планшет я, например, даже не включал – собьются все настройки и обнулится память. Хотя и у выключенного порой сбиваются и обнуляется…

– Не спится? – поинтересовался майор хмуро.

– И вам всем хватит спать, – ответил я. – Командуйте подъем и завтрак, через сорок минут выступаем.

– Может, сами разбудите свою бывшую супругу? – предложил майор.

Слова звучали вполне невинно и к месту… Но мне не понравилось, как он этак легонечко выделил слово «бывшую». Надавил… акцентировал… Все-таки подслушивал, паразит.

– Сами будите, – сказал я мстительно. – А я пока займусь пеленгацией.

Хе-хе… Не знает он, каково это – будить Ильзу до того, как она сама решит: пора просыпаться и вставать. Теперь узнает. И о себе заодно узнает от Ильзы много нового, интересного и познавательного.

Вернувшись в спаленку за Пеленгатором, я обнаружил интересную вещь… Даже две интересные вещи.

Во-первых, свеча, стоявшая на тумбочке, сгорела полностью – остаток фитилька лежал в лужице стеарина, – а я вчера загасил ее сразу, как только добрался до кровати. Визит же Ильзы и начался, и проходил, и завершился в полной темноте.

Во-вторых, рядом с лужицей стеарина лежал выкидной нож. Не мой, но очень хорошо знакомый мне нож, не раз его видел, и даже пользоваться им доводилось…

Последний раз я видел нож минувшей ночью. Когда Шмайсер полоснул им по своей ладони.

Глава 9

Не все, что летает в небе, – птица

1

Асфальт под ногами авангардной пары бойцов на вид надежный и твердый, не подвергшийся воздействию Слизи или Оранжевого Мха, раздался неожиданно. Движение группы прекратилось. Бойцы провалились по щиколотку, они пытались выдрать, вырвать ноги из плена, но лишь уходили все глубже. По колени, затем по бедра…

– Не дергайтесь, замрите! – проорал Джей-Си сорванным голосом. – Остальные назад, медленно!

Я не понимал, с чем мы столкнулись… Зыбучий асфальт… никогда не видел и даже не слышал… И знаменитое сталкерское чутье на опасность подвело, не сработало.

Передовая двойка «каракалов» немедленно выполнила приказ, замерла, но такой способ действий годился для зыбучего песка или для болотной трясины, здесь же никакой пользы не принес.

Люди уже погрузились по бедра и продолжали погружаться дальше, хоть и медленнее… И я понял, что асфальтом поглощавшая их субстанция лишь выглядела. Приглядевшись, даже заметил, где заканчивался асфальт настоящий и начиналось его подобие. Основная группа не дошла до границы метров пять или шесть.

По поверхности лжеасфальта ходили волны, медленно затухая, как по самой натуральной водной глади. «Каракалы» погружались медленно, без звука и без движения. Похоже, трудами поганых кудесников из НИИ имени Менгеле, людского в них и впрямь почти не осталось… Страх смерти по крайней мере напрочь отсутствовал.

Их молчаливое погружение производило куда более тягостное впечатление, чем любая отчаянная и бесплодная борьба за спасение…