Конечная торгово-промышленная стадия является желанной целью, поскольку только она позволяет народу добиться истинного процветания и контроля над своей судьбой. «Прогресс — есть не что иное, как освобождение человека от подчинения природе», — писал Витте{310}. И наоборот, отсталые общества оставались крайне уязвимыми. Без надлежащего производственного сектора и денежной экономики такие общества никогда не смогут полностью реализовать свой потенциал, независимо от численности населения и богатства природных ресурсов. И, как Витте неоднократно напоминал своему монарху, еще важнее то, что между экономической зрелостью и политическим влиянием существует тесная связь, поскольку «финансы — это нерв войны»{311}. В докладной записке Николаю II в начале 1900 г. он заявлял: «…опыт всех народов наглядно показывает, что только хозяйственно самостоятельные народы оказываются в силе проявлять в полной мере и свое политическое могущество»{312}.
Витте восхищался Британией и Германией как наиболее прогрессивными странами. Его собственной стране, учил он великого князя, нужно многое наверстывать. Ранее министр финансов высказывался более резко: «Россия и по настоящее время остается страной по преимуществу земледельческой, а при сложившемся ныне строе политических и экономических международных отношений земледельческая страна, не имеющая своей собственной промышленности… не может почитать свою мощь непоколебимой…»{313} Единственным решением для России было стать более похожей на своих соперников. Морская империя и парламентская монархия, Британия, возможно, являлась не лучшим образцом. А вот Германская империя была могущественной континентальной державой с сильной монархией. Поэтому Витте учил, что Россия должна поощрять создание современной промышленности по образцу, столь успешно использованному соседом в Центральной Европе.
Источником вдохновения для Витте явно служил экономист первой половины XIX в. Фридрих Лист, который был «пророком настоящего величия Германии»{314}. Лист был горячим сторонником экономического объединения Германии, а также строительства железной дороги. Самая известная его работа — «Национальная система политической экономии»{315}. Эта книга, опубликованная в 1841 г., предлагала вводить высокие протекционистские тарифы для ускорения индустриализации. Среди самых влиятельных ее читателей был германский канцлер Отго фон Бисмарк, экономическая политика которого испытала сильное влияние рекомендаций Листа. Витте был убежден, что Россия могла повторить успех Германии, последовав советам Листа.
Министр финансов не во всем был согласен с Листом. Немецкий экономист придерживался скорее либеральных политических взглядов, а Витте был ярым монархистом{316}. Министр резко выступал против институтов, которые могли бы ослабить монархию, таких как земская система местного самоуправления{317}. Только сильное централизованное государство могло взять на себя жизненно важную задачу индустриализации. Он учил великого князя Михаила Александровича: «Каждая страна должна… развиваться самостоятельно, обеспечив себе необходимыми мерами возможность такого развития… Отдельные личности сделать этого не могут; это задача государства… которое является связующим звеном между личностью и человечеством»{318}.
Витте также говорил со своим августейшим учеником о мире. Одной из самых тревожных тенденций современного века, по его словам, было распространение больших регулярных армий. Со времен Наполеоновских войн, и особенно в последние годы, милитаризм проникал в европейскую политику. Опасность была велика: «Заставляя государства постоянно готовиться к войне, искусственно создавать и увеличивать класс людей, в ней заинтересованных, милитаризм усиливает возможность и вероятность войны»{319}.
Еще важнее было то, что милитаризация являлась огромной помехой процветанию. «В числе условий, задерживающих [экономическое] развитие, первое место принадлежит милитаризму», — отмечал Витте{320}. Он напоминал великому князю, что расходы на вооружение больше всего истощают экономику, поглощая от одной пятой до трети государственного бюджета. Это были совершенно впустую потраченные деньги: «Если принять… во внимание, что, при значительности военных расходов, правительства лишены возможности делать в надлежащей мере затраты на увеличение культурных и производительных сил народа… то можно убедиться, каким тяжелым гнетом должно ложиться в настоящее время в жизни европейских государств содержание значительной вооруженной силы в мирное время»{321}. Он подчеркивал, что это ведет к катастрофическим последствиям: «Повторяющиеся беспрерывно из года в год жертвы, налагаемые милитаризмом на народное хозяйство европейских государств, подобно хронической болезни медленно подтачивают экономическую жизнь современных государственных организмов Европы…»{322} Опасность для России была особенно велика. Витте знал, что империя не могла себе позволить растрачивать свои ограниченные ресурсы на подготовку к войне. «Все искусство нашей дипломатии, — не уставал он повторять Николаю, — должно направляться к тому, чтобы всеми усилиями поддерживать status quo и выигрывать время. Лучший и важнейший союзник России есть время»{323}.
Нелюбовью к милитаризму Витте напоминает своего бывшего работодателя, Ивана Блиоха. Подобно другим магнатам того времени, таким как Альфред Нобель и Эндрю Карнеги, в конце жизни Блиох в значительной степени посвятил себя делу защиты мира. В 1899 г. Блиох опубликовал подробный шеститомный труд «Будущая война», в котором он предупреждал об опасностях вооруженного конфликта в индустриальный век. Он утверждал, что последние технологические достижения, такие как бездымный порох, пулеметы и скорострельная артиллерия, наряду с армиями, созданными на основе всеобщей мобилизации, полностью трансформировали природу сражения{324}.
Блиох предсказывал, что XX век станет свидетелем войн, которые будут носить всеобщий характер и затронут все сферы общества в конфликтах, беспрецедентных по своей жестокости, разрушительности и длительности. Более того, вызванные войной стрессы среди мирных жителей могут привести к внутренним беспорядкам, что вполне способно сокрушить режимы в некоторых воюющих странах[41]. «Будущая война» была встречена с большим интересом, не в последнюю очередь потому, что некоторые видели в ней источник, вдохновивший Николая II на инициативу конференции в Гааге, которая также состоялась в 1899 г. с целью ограничить рост вооружений{325}. Влияние Блиоха на министра финансов очевидно, особенно в том, что касается мыслей последнего об экономических последствиях милитаризма.
Помимо дороговизны и опасности была еще одна причина, по которой России следовало избегать войны, учил Витте великого князя. Истинное сражение между державами велось на экономической арене. Его урок о влиянии торговли на дипломатию звучит очень знакомо: «Одною из первых забот промышленных стран является забота об обеспечении за собою рынков сбыта. Забота эта… становится прямо насущною, вопросом существования для тех стран, которые, как Англия, представляют собой обширную фабрику, возникшую не на собственном сырье, а на привозном…»{326}Пытаясь поддержать свою промышленность, богатые страны вовлекались в «постоянную заботу» об «обеспечении за собой торгового влияния в странах, стоящих на низшей ступени экономического развития»{327}. Тем временем эта борьба все больше велась экономическими средствами, «ведь владычество метрополий над колониями укрепляется ныне всего более силою не оружия, а торговли…»{328}.
Тем нациям, которые не могли состязаться в этой борьбе, ничего не оставалось кроме как оказаться под контролем своих более богатых соперников. Россия уже заплатила политическую цену за свою сравнительную бедность, когда более состоятельные соседи использовали займы, чтобы повлиять на ее дипломатию{329}, Иногда Витте смотрел на происходящее с еще большим пессимизмом. Однажды он сказал царю, что экономические отношения России с Западной Европой вполне сопоставимы с отношениями колоний к своим метрополиям{330}.
Убежденность Витте в главенствующей роли экономики сформировала и его политические взгляды. Русские генералы мыслили исключительно в терминах факторов, благоприятных и неблагоприятных для ведения войны. Представление министра финансов о месте империи в мире отличалось кардинальным образом. По его мнению, сильный производственный сектор являлся одной из характеристик современных великих держав Запада. Но также важна была и их роль перевалочного пункта в мировой торговле. Развивая отсталый регион за границей или просто переправляя товары с одного рынка на другой, некоторые европейские государства чрезвычайно разбогатели. Самый яркий пример представляла собой Англия.
