Говорю, стараясь взвешивать каждое слово.
— Я нашел то, что мы ищем. Точнее, половину.
Сэм чуть ли не щекой ко мне прижимается, чтобы услышать с кем я говорю. Сурово на него зыркаю, и он отходит.
— Объяснись.
Слышу… Шелест деревьев? Ветер? Монтано не в школе? Странно…
Встаю, под недовольные вздохи и взгляды ухожу в туалет, закрываюсь, понижаю голос.
— Мне пришлось пойти на это, ради влияния среди лишенных и неодаренных. Мое поражение можно переиграть. Объявить, что оно было запланировано заранее. Придумайте что-нибудь. Например, что это акт доброй воли белякам или что-то в этом роде. Я подтвержу любое ваше заявление. Умные люди поверят в это. Не может же быть, чтобы Вельтешафт так оплошал с претендентом, верно? — еле сдерживаюсь, чтобы не ухмыльнуться в трубку. — А глупые поверят, что я сунул Вальтам палку в колеса. Это мне и нужно. Я хочу остаться Вальтом и Зерусом. При всем уважении, сэр Монтано, но вы слишком возвысились. Мне же надо идти вниз. Там есть то, что мы ищем.
— Что ты нашел? — будто и не слышит меня Монтано. Его интересует только одно.
— Я не могу говорить об этом по телефону. Мы можем встретиться?
Момент истины… Если он в школе, то согласится, а если нет…
— Через три дня мы встретимся. Ты всегда был таким. Непредсказуемым, своевольным. Но ради твоего же блага, подготовь более убедительные доводы. И на этот раз такие, чтобы я поверил, что эта твоя непредсказуемость полезна нашему делу, — многозначительная пауза. — Надеюсь, ты что-нибудь вспомнил?
— Немного.
Вспомнил? Как же. Оставил просто пару интересных фактов о Варгоне и Ордене, которые не рассказал Монтану сразу. Как раз на случай, если он будет меня об этом допытывать. Но фактов этих осталось слишком мало… Как и времени.
— К тебе направят серых ревизоров, — мрачная спокойность Монтано давит на нервы. — Скорее всего, завтра. Я тебе ничем помочь не смогу. Они изучат твой мозг вдоль и поперек. Ты привлек к себе внимание. Теперь расхлебывай. Не надо объяснять, что будет если они узнают слишком многое?
— Нет.
— Ты сможешь заслонить от них разум, но это лишь навлечет большие подозрения. До встречи… брат.
От последнего слова мои стопы чуть ли не примерзают к полу. Убираю телефон в карман. Выхожу из туалета. Эта троица еще здесь? Вот ведь настырные.
— Кто такие серые ревизоры? — спрашиваю я.
Сэм и Кевин переглядываются. По их взглядам понимаю, что они об этом ничего не знают. Ладно, стоило ожидать, я догадывался, что меня начнут мять со всех сторон. С хрустом в ребрах, и бульканьем в кишках. Чтобы мало не показалось.
Но главное…
Я уже вижу их…
Тени хаоса.
* * *
До самого вечера я старался избегать лишнего внимания, закрылся вместе с Аннет в комнате отсталых, подготавливая разум к каким-то серым ревизорам. Она сидела рядом, хлюпала носом и что-то усердно била по клавиатуре ноутбука.
Но ее присутствие меня смущало больше всего. Каждый встречный-поперечный желал задать мне пару вопросов. Тяжелее всего прошел разговор с важным Вальтом, который предупреждал меня о последствиях перед боем с четверкой беляков. Он вломился в комнату отсталых без страха за свою честь и чуть ли не с ноги.
Ох, вот он меня полоскал. Мои доводы отметал вхлам и грозился быстрой и скорой расправой во всех смыслах этого слова. Потом еще звонила «важная женщина», посоветовала больше не дергаться, не болтать и не отвечать ни на чьи вопросы. Да и вообще дождаться решения Высшего Совета по поводу меня. Как я и думал, они не спешат вышвыривать меня с соревнований, признавая свое фиаско по всем пунктам. Вроде как для СМИ уже начали вешать лапшу на уши. Хорошо… Не придется пользоваться планом «Б», где, возможно, пролилась бы кровь.
Приходил и Патрик, прочитав мне лекцию о правильном и неправильном. Разошлись мы с ним не очень дружно, но я старался, как мог, и вроде бы убедил его в хитроумности своей затеи. Но в целом его реакция ничуть не лучше, чем у Монтано. Мол, непредсказуемый, как это всё поможет делу. Что ж… цена доверия одних часто заключается в потере доверия других.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В дверь стучатся. Хотя нет — не так. Ломятся.
— Эй, дружи-и-и-ище! Ты ведь не думал прогулять мою вечеринку? Мы уже полчаса без тебя тусим!
— Тебе честно?! — кричу я, не вставая с кровати.
Аннета заинтересованными глазами вперилась в меня. Вот ведь.
— Нет, соври, конечно! Выходите уже, оба! Долго я буду тут стоять перед вратами Ваших Превосходительств? У меня подарки! Слышите, а?! Подарки!
И вот, казалось бы, я только встал в кровати и уже…
— И что я тут забыл?
С грустью смотрю на огромный шар над потолком. Он светится всеми цветами, создавая тысячи разноцветных зайчиков во всем актовом зале. Куча воздушных шаров, мишуры, столов с дорогими яствами. Тут и японская кухня, и итальянская, и американская. От одних только закусок рябит в глазах.
А это еще что такое? Музыка? Серьезно? В этом мире существуют настолько прекрасные голоса и мелодии, а они врубили это? Будто кричащим дикобразом натирают мокрое стекло под визги сиамских сирен из Ведьминых Топей.
Аннета жмется ко мне, с горящими глазами разглядывая местный антураж.
Нас вроде пока не замечают. Надо спрятаться куда-нибудь и придумать разведывательный пла…
— ВНИМАНИЕ!!! — передразнивая громкоговорители Ямы, Сэм орет во всю глотку. — Почему так ярко! О мой гад! Да это же Киба! Дружище! Не свети мне в глаза! Нет! Нет!
Отовсюду раздается смех. Как минимум сотня глаз устремляется в нашу сторону. Так, у каждого пятого тут проблемы с косоглазием или… зрачки расширены? Странно. Они набухались? Запаха алкоголя не чувствую. Это и есть те самые зелья Ксюшки?
Стражей нет… Еще страннее. Такое столпотворение и без бдительной охраны? Что-то мне тяжело поверить, что директор разрешил такое организовать по доброте душевной. Да еще и в такое непростое время. Где-то тут точно пара скелетов зарыта. Или это опять возбухает моя паранойя.
— Юх-у-у, — машет всем Аннета, крепче сжимая мне руку.
Гниль подземная. Я бы лучше в яме повоевал. Никогда не любил эти банкеты. Хотя быть на них приходилось часто. Самая нелюбимая часть моего служения Шииле.
Сэму вручают в руки микрофон:
— Так!!! Стопэээ! Народ, поболтаете со звездами потом! Эй, Боб! Слезь со стола! Позорище! Попрошу отца вышвырнуть тебя из Новусов! Лизка! Хватит макать Коляна мордой в пунш! — Сэм бубнит что-то недовольно-неразборчивое и орет так, что уши начинают болеть: — Ксюшка! Ты что пунш не разбавила! Я же просил разбавить один к двум! К двум!!!
— Не к трем?! — звучит откуда-то из толпы писклявенький девичий голос.
Опять смех.
Пытаюсь заметить, кто важный присутствует на вечеринке, но из-за рябящих прожекторов и ярких вспышек в полумраке не могу ничего разглядеть. К сожалению, с Альвскими зрением меня в этот мир не перенесло. Только со слухом… И знать бы почему только с ним. И как это вообще возможно. Давно бы уже сходил в какой-нибудь медицинский центр, но не хочу рассказывать свой маленький секрет и становиться всеобщим достоянием общественности в области оториноларингологии.
— Друзья! — брызжет слюной Сэм. — Подруги! У нас не просто вечеринка! У нас тематическая развлекуха! Ну вы же, мазафака, в курсе, что мы все умрем! Радиация, война, народное недовольство! Так вот! В честь этого надо еще по одной…
Сэм хватается за бокал с какой-то красной бурдой, выпивает залпом, переводит взгляд на меня, шепчет отодвигая микрофон:
— Аннетке своей дай…
— И что будет?
— Анекдоты тебе, блин, рассказывать начнет, дружище. А ты что подумал?
Тернов каким-то магическим образом оказывается за моей спиной. И то я узнал об этом по уникальному тембру ржача.
Сэм целуется с микрофоном:
— На этой вечеринке у нас целых три штуки-развлекухи!!! — отстраняется от микрофона, спрашивает у какого-то танцующего парня рядом с собой: — Не слишком по-детски сказал?
