Читаем без скачивания Спроси свою совесть - Александр Задорожный

Причал выдавался из корпуса станции прямоугольной колонной, по внешней поверхности которой проходило множество трубопроводов и кабелей. Здесь же было смонтировано вспомогательное оборудование для стыковки звездолетов: наводящие антенны, световые указатели. Передвигаться через все это нагромождение приборов было не так просто. Но магнитные подошвы ботинок функционировали исправно, надежно прижимая меня к поверхности станции, и я, спокойно преодолев все препятствия на своем пути, добрался до стыковочных захватов.

Разобраться в схеме блокировки не составило труда. Ее основой был металлический фиксатор, препятствующий гидравлике. В работе пила «Швигер» показала себя с лучшей стороны. Отрезной алмазный круг создавал небольшой крутящий момент, прижимая меня к корпусу, поэтому возможность отрыва от станции отсутствовала. Толстый стальной стержень был распилен в считанные секунды, как масло. Металлическая стружка серебристой струей брызнула в стороны и унеслась в космическую даль.

Освободив свой корабль, я посмотрел на причал номер семь, у которого находился корабль контрабандистов. «Лихая надежда» выглядела большой тарелкой с яркими огнями иллюминаторов.

— Бермудес, все получилось. Теперь я иду к вам.

— Отлично, — услышав мое сообщение, отозвался Джо. — Только поторопись. Мои парни прикончили в коридоре двух синтетойдов, кажется, эти твари зашевелились. Вероятно, они тоже надеются покинуть станцию на каком-нибудь из кораблей.

— У них мало шансов.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовался Бермудес. — Кроме наших, у станции стоит еще несколько звездолетов.

— Синтетойды не смогут освободить их из причальных захватов — управление системой вышло из строя. Я видел это собственными глазами в центре управления.

— Тогда будь осторожен. Если это так, ты со своей пилой — единственный шанс на спасение.

— Я это знаю.

До причала, у которого стояла «Лихая надежда», добираться пришлось около десяти минут. Вначале мне пришлось пройти по своему причалу до станции, затем по ее внешней стороне до седьмого причала, и уже по нему добраться до «Лихой надежды».

— Скайт, Скайт, ты где? — послышался из динамиков обеспокоенный голос Бермудеса.

В этот момент мне удалось преодолеть последнее препятствие на пути к стыковочному узлу. Звездолет контрабандистов находился в нескольких метрах от меня. Его дисковидный корпус размерами в несколько раз превосходил мой собственный звездолет. В одном из широких иллюминаторов, ярко освещенных изнутри, виднелась фигура Бермудеса с портативной рацией в руках.

— Я здесь, Джо, — отозвался я и махнул рукой, — прямо над тобой.

Бермудес заметил меня и ответил тем же жестом.

— Скайт, парни в коридоре прикончили еще троих. У этих были карентфаеры. Если так пойдет дальше, нам их долго не удержать. Поторопись.

— Джо, я слышу от тебя это уже в сотый раз. Я и так делаю все, что могу.

Система блокировки захватов седьмого причала была идентична той, что стояла на восьмом. На этот раз я справился с фиксатором еще быстрее.

— Джо, твое корыто свободно, — сообщил я капитану «Лихой надежды» радостную весть. — Только тебе придется еще немного подождать, пока я разберусь с аннигилятором.

— Конечно, Скайт. Мне совершенно не хочется повторить судьбу «Ангела ночи» Дага Истмэна. Я махнул Бермудесу и отправился выводить из строя аннигилятор. Для этого предстояло по корпусу станции пройти до второго этажа, на уровне которого располагались направляющие рельсы аннигилятора. Его круглая башня сейчас находилась как раз с нашей стороны, словно ожидая, когда кто-нибудь из звездолетов попробует улететь, чтобы уничтожить его.

Благополучно преодолев обратный путь по поверхности причала, я перебрался на корпус станции и пошел дальше. Со стороны, наверное, я выглядел, как муха, ползущая по стене. Звездная карусель с непрестанными сменами «дня» и «ночи» уже не восхищала мое воображение и не захватывала дух. Астероиды с каждым новым витком становились больше, и каждая глыба, приближающаяся к космической станции, казалось, будет последней. От круговерти, происходившей над моей головой, начало подташнивать. Чтобы не стало совсем плохо, я решил смотреть только себе под ноги.

К этому времени я добрался до этажа, где располагалась бывшая столовая. Поскольку к стеклу подошвы ботинок не примагничивались, необходимо было перейти по перемычке между двумя иллюминаторами. Когда я ступил ботинком на металлическую раму, то с другой стороны на меня уставилось несколько бледных лиц. Я заглянул внутрь и обомлел от увиденного. Бар был полон двойников умерших людей. Там были копии всех, кого мне довелось встречать раньше: Эльвира Паркер, Генри Пламмер, профессор Зильберман… и много-много других.

Синтетойды заметили меня. Они подбежали к окнам и, в беззвучном крике раскрывая рты, с ненавистью указывали в мою сторону. Я смог прочесть по губам несколько ругательных слов. Кто-то тыкал в стекло дулом бластера. Стрелять, конечно, он не решится, но все равно неприятно, когда на тебя наводят оружие.

Я показал столпившимся у окон средний палец в перчатке и пошел дальше.

Аннигилятор вблизи оказался намного больше, чем казалось со стороны. Направляющие, по которым перемещалась бронированная башня, представляли собой толстые стальные рельсы, проложенные на массивных опорах в двух метрах над поверхностью станции. Если бы время позволяло, можно было бы более тщательно поразмыслить, как лучше вывести из строя эту махину. Но время отсутствовало, и оставалось только приступить к осуществлению первоначального замысла.

Подняв «Швигер» над головой, я принялся резать стальной брус направляющей рельсы. Если бы у меня в руках была обычная ножовка, я бы и в следующей жизни продолжил пилить этот толстый брус. А так, прошла всего пара минут, и рельс оказался распилен пополам. Еще через несколько минут десятиметровый сегмент направляющей со свежесрезанными, блестящими концами плавно полетел в космос. Я перешел на другую сторону от башни аннигилятора и проделал там ту же самую операцию. Теперь путь домой открыт — аннигилятор не сможет произвести прицельный выстрел, орудийная башня обязательно сойдет с направляющих, если попытается нацелиться на звездолет.

— Джо, как слышишь? У меня все получилось — путь свободен, — поспешил я обрадовать товарищей.

— Отлично, Скайт! — отозвался Джо Бермудес. — Бросай все и беги к нам — поступило сообщение, что на траектории станции, в тридцати минутах полета гигантский астероид — столкновение неизбежно. Если ты не успеешь за пятнадцать минут, мы отчаливаем, и тогда некому будет охранять грузовую палубу.

— Я буду через двенадцать минут, — заверил я Бермудеса, собираясь идти назад.

Яркая вспышка над самой головой заставила меня пригнуться. Когда я посмотрел, что это было, то увидел на броне башни аннигилятора раскаленное красное пятно от энергетического заряда. Кто-то выстрелил в меня из карентфаера или бластера. Если бы этот кто-то взял ниже сантиметров на тридцать, содержимое в шлеме моего скафандра превратилось бы в жаркое.

Я извлек бластер и осмотрелся по сторонам. Из-за толстой перчатки рукоятка «дум-тума» плохо ощущалась, словно в руке ничего и не было, это немного раздражало, поскольку ко мне со стороны аварийного люка третьей палубы шли двое в оранжевых скафандрах… нет — трое… четверо… пятеро… Они вылезали и вылезали, словно фарш из мясорубки. Двенадцать вооруженных астронавтов.

Вспышка, и еще один энергетический разряд разбился о броню аннигилятора над моей головой. Стреляющий явно не делал поправку на безвоздушное пространство, иначе бы обязательно взял прицел пониже, как это сделал я.

Бластер упруго дернулся в моей руке, и противника разорвало в клочья. В стороны полетели ошметки голубой слизи и оранжевые лоскутки скафандра. На поверхности станции остались лишь ноги в магнитных ботинках.

Остальные синтетойды бросились врассыпную. Их движения были скованы и неуклюжи. В отличие от моего «Резолютора» магнитные подошвы их скафандров не имели пошагового управления и работали в постоянном режиме, отчего переставлять ноги было крайне неудобно. Прежде чем синтетойдам удалось укрыться за внешними надстройками станции, на поверхности после моих выстрелов замерли еще четыре трупа в оранжевых скафандрах. Когда происходит разгерметизация, скафандр разрывает на части внутренним давлением газов, поэтому любое попадание, даже вскользь, для того, кто находился внутри, является смертельным.

Я двинулся вниз к причалам со звездолетами. Мои противники, выглядывая из-за цилиндрического корпуса установки кондиционирования, стали вести беспорядочную стрельбу. Делать это им было очень непросто, так как я подгадал момент, когда Олиус только показался из-за корпуса станции и теперь беспощадно светил синтетойдам в глаза, а на шлемах их скафандров, кроме золотого напыления, ничего больше не было. Ослепленные солнцем, они стреляли наугад.