Юрка Житник работал в Кумархской партии геологом и был непременным участником всех домашних тусовок. Чуть ниже среднего роста, плотный, лицо по циркулю, глазки бесцветные, волосы ёжиком. По натуре — хозяин, а точнее — жлоб. Меня не жаловал. В то время я был старшим геологом, и Юрочка старательно демонстрировал мне своё уважение. И ещё: Он волочился за моей женой Ксенией, работавшей техником — геологом. А возможно — просто хотел нагадить мне в душу, или испытать на прочность ножки моей кровати.
Однажды я послал его на базу партии Калтуч разобрать пробы по номерам. Их привозят с разведочных участков и бросают, как попало, в кернохранилище. Через несколько дней он вернулся и рапортовал о выполнении задания. А вскоре, меня вызвал главный геолог экспедиции и сделал замечание по проделанной работе.
Я тут же нашёл Юрку и довольно резко сказал ему всё, что я думаю о нём и его отношении к работе.
Он, глядя мне прямо в глаза, медленно произнёс:
— В следующий раз, за такие слова я набью Вам морду!
Меня рассмешила его самоуверенность.
"Сначала слюнявчик сними!" Сказал я спокойно, продолжая что-то чертить. Житник — туша под сто килограммов, бросился на меня, подмял и начал беспорядочно молотить.
К нам бросилась Ксения и стала тянуть агрессора за шиворот. Юрка немного приподнялся, и этого было достаточно, чтобы я схватил его за правую руку и мгновенно завернул ему за спину.
Раздался слабый щелчок, Житник взвыл и пообещал отомстить, во что бы то ни стало! Не прошло и часа, как его увезли в больницу, а мне позвонил заместитель начальника Управления геологии. Он сообщил, что я могу оформляться на работу за рубеж…
Загранкомандировка — мечта каждого советского геолога. Мои родители не смогли осуществить своё желание, хотя один из руководителей "Зарубежгеологии" был их хорошим товарищем. Причиной был дядя матери, который пропал без вести в сорок первом году под Ржевом. Кэгэбэшники ничего не забывают.
Я начал бегать по инстанциям, собирать нужные бумаги для поездки в Афганистан.
Но через их решето я, к великому огорчению, тоже не прошёл…
Материальное благополучие, просторная квартира, хорошая машина — все, что можно было получить, съездив за Бугор, улетело в тартарары. Я оказался не выездным! И куда! Туда, где уже несколько лет ограниченно контингентила наша армия. Конечно, была определенная опасность вернуться на Родину в "Черном Тюльпане" или, в лучшем случае, долгие годы зубрить суры Корана, но моя душа Авантюриста страдала от обиды за недоверие!
К этому времени, покалеченный мною, Житник выписался из больницы, подал на меня иск в суд и, будучи деловым человеком, выставил условия сбережения моего зада от тюремного надругательства — пять тысяч тогдашних денег и развод с Ксенией!
Но я выкрутился. Следователь попался толковый, да и в Управлении геологии за меня вступились. Нас вызвал прокурор. Житнику он сказал, что даст мне срок, который я заработал, но и сам Юрий Львович получит статью за злостное хулиганство.
… Мы разошлись по-хорошему:
Я оплатил Юрке бюллетень за три месяца, что составило — 650 рублей советских денег, и получил милую моему сердцу статью УК Таджикской ССР: "Непредумышленное нанесение телесных повреждений, приведшее к потере трудоспособности пострадавшего"
Меня посадили в вахтовку и отвезли на ближайшую штольню, где толпа проходчиков вынесла мне "порицание", с заключительными словами: "…Надо было этому хряку руку совсем отломить и холодец сварить!" Итак — Жора сидит передо мной… Мне ничего не оставалось, как напрячься и предстать перед ним в образе миротворца.
— Знаешь, я рад тебя видеть, — медленно начал я.
— И всегда к тебе очень неплохо относился. Я часто вспоминаю нашу компанию… Мы работали до упада, пили, ругались. Ну, погорячились тогда немного, наделали глупостей. Рука твоя зажила, Ксения — черт знает, где и с кем…
Знаешь, греки говорили, что победа при ближайшем рассмотрении всегда оборачивается поражением. А кто тогда победил? Во всяком случае, не я. Хотя, не случись всего этого, я бы, наверное, не уехал бы в Карелию, не побывал бы на Крайнем Севере, в Иране…
— Тане, Мане, двух Ларисках и Светлане! — перебил меня Суворов и надолго захлебнулся мелким смехом. На замечание Лёхи я не среагировал, чтобы он знал, с кем шутит…
— Короче, давай, Юра, забудем все… — продолжил я, улыбаясь так, как это делают американцы: на все тридцать два, не вполне голливудских зуба…
— Кончай! — остановил он меня, нервно откинувшись на спинку скрипнувшего стула.
— Хватит соплей! И ближе к делу! Я слышал, есть работа, не пыльная, но денежная?
— Работа-то есть, — зевнув, ответил ему Сергей.
— Но если дело и дальше так пойдет с подбором кадров, то у нас вполне хватит народу, чтобы устроить где-нибудь в горах шоу — на подобие "Десять негритят". Веселенькое нам предстоит путешествие…
— Все путем мужики! Умных много, а нас еще больше! — сказал Федя, подмигнув Житнику.
— Нутром чую — этот парень свой в доску! И золота на всех хватит!
— А ты чем нам хотел настроение испортить? — обратился я к задумчиво сидящему Сергею.
— Черт! А я забыл совсем! А ну, братцы, наливайте!
Выпив залпом, Кивелиди попросил ещё…
— Да вроде нет ничего, — растерянно ответил ему Суворов.
— Как нет? Там у меня в сумке две бутылки "Варзоба" и три "Памира". Несите сюда, вместе будем отмечать "ДеньТраура" по нашему, не родившемуся дитю!
Житник взвился, словно его шилом пырнули в одно место:
— Попрошу без загадок! И без детей! Выкладывай, да без фокусов!
Сергей, продолжал, будто и не слышал замечание:
— В общем, так: Пошел я с утра в Управу узнать, что там, на Ягнобе, за прошедшие годы делалось "А может быть, Всё давно уже вынули? И зря мы суетимся? Ведь после того, как Федя порядок на Уч-Кадо навел, времени много прошло…"
Во дворе сразу наткнулся на Абдурахманова Тимура Абдурахмановича. Оказывается, он сейчас опять главный геолог Южно-Таджикской экспедиции. Обрадовался мне, хоть мы с ним раньше только "здравствуйте, до свиданья" говорили. Обнял меня, за руку трясёт. "Пошли, — говорит, — на базар, ударим по плову",
Такой поворот событий, сами понимаете, меня устроил, и мы потопали на Зеленый базар, плова взяли, водки бутылку. Выпили, разговорились. Ещё добавили. И он шёпотом поведал мне интересную историю. Оказывается, на эти Майские праздники он с дружками плов на природе затеял. Раньше они по такому поводу выезжали в Ромитское или Варзобское ущелья, а сейчас это стало опасно, и они решили отдохнуть на берегу Душанбинки. Подъехали к самой реке, костер разожгли…
