Тут кончик клинка царапнул по чему-то белому. Кентрил удвоил усилия, пытаясь извлечь находку.
И выругался. Это была кость.
У него даже сомнения не возникло, что кость эта принадлежала одному из пяти несчастных, убитых Грегусом Маци. Сколько Кентрил ни бился, он не мог выкопать эту кость, а никакая другая точка на вершине Нимир не подходила для их цели.
— Дай-ка я попробую.
Горст занял место Кентрила, обнажив собственный клинок. Для многих кинжал великана послужил бы отличным коротким мечом. Горст с остервенением принялся колоть мёрзлую землю.
Наконец, очистив достаточно большой кусок кости — вероятно, предплечья, — Горст ухватился за неё своими огромными лапищами и потянул. Он хрюкал от напряжения, мускулы его вздулись, жилы на шее неистово пульсировали. Стылую землю прорезали трещины…
Наконец кость выскочила из земли.
Вскрикнув от неожиданности, Горст упал на спину и заскользил по обледеневшей горной вершине к краю.
Сунув артефакт в образовавшуюся яму, Кентрил обхватил одной рукой выступ, прижимаясь к нему, как к родному существу. Другой рукой он поймал верёвку, связывающую его с Горстом, и рванул изо всех сил.
Голова и руки солдата уже болтались над пропастью. Однако трос натянулся, и Горста развернуло боком — одна нога повисла, зато теперь он мог протянуть руку и нащупать какую-нибудь опору — только бы найти какую.
Задыхаясь, Кентрил тащил его, борясь с усталостью, силой тяжести и отнюдь не ничтожным весом товарища. Рука, сжимающая выступ на вершине, побелела от боли, но пальцы не разжимались.
Первая попытка ухватиться за что-нибудь Горсту не удалась, и он едва не канул в пропасть. Кентрил не дал ему свалиться. Капитан всем телом откинулся назад, стараясь, насколько это возможно, служить противовесом рослому и тяжёлому наёмнику.
Со второй попытки великан зацепился за маленький скальный бугорок и медленно, осторожно начал подтягиваться к скале, пыхтя от усилий.
— Ключ, — напомнил он Кентрилу.
— Уже на месте.
Теперь кристалл, водружённый на площадку, оставшуюся от вершины горы после взрыва, будет выполнять свои обязанности даже в дождливые и снежные дни.
Ключ к Свету внезапно мигнул, словно просыпаясь после долгого сна. На секунду Кентрил решил, что сработала внутренняя магия камня, но вдруг осознал, что не только кристалл кажется теперь ярче, но и он видит окружающее пространство несколько лучше, чем прежде.
Офицер оглянулся через плечо.
Неужели они были так близки к неудаче?
Светало.
Самоцвет вспыхнул, как само солнце, словно впитывая в себя каждую кроху света. Кентрил наблюдал чудо ещё несколько секунд, а потом поспешил по ледяной вершине Нимир к её краю.
Свет дня пытался проникнуть в защищённый тенью горы Урех. Вдалеке джунгли распахнули задёрнутый на ночь зелёный полог. Скалистый ландшафт вблизи знаменитого королевства обрёл чёткость форм.
А Урех?
На глазах капитана солнечные лучи упали на город, в котором Этанна молилась за спасителей. Солнце ударилось о щит тени, оберегавшей до сих пор девушку.
И в итоге свет, заливающий всю землю, отступил, и под неприступной, недвижимой тенью горы предстал обнесённый стеной город-победитель.
Глава 7
Город встретил своих героев музыкой, полный радости и жизни. Играли не только флейты, но и рога, и лютни, и барабаны. Когда Кентрил с товарищами подходили к стенам, они услышали весёлые голоса и увидели, как мелькают, перемещаясь, сходясь и разбегаясь, огни на улицах города.
Густая тень все ещё покрывала королевство, но безнадёжность больше не окутывала потерянный город.
Этанна выбежала к ним навстречу. Глаза её стали миром для Кентрила, а голос девушки заставлял сердце трепетать.
— Я хочу, чтобы ты увидел кое-что до того, как мы встретимся с моим отцом! — воскликнула она.
Взяв капитана за руку, она подвела его и остальных к высокому балкону, с которого просматривался почти весь город. Этанна повела рукой, охватывая панораму Уреха, демонстрируя Кентрилу плоды его труда.
На улицах люди — живые люди — праздновали своё существование.
Они были повсюду. Не бледные прозрачные призраки, как прежде, а румяные, дышащие, в свободных, ниспадающих летящими складками разноцветных одеждах, больше похожих на наряды жителей раскинувшегося на краю пустыни Лат Голейна, чем на более строгие и официальные костюмы обитателей Востока, которые можно увидеть в обычные дни, например, в Кешьястане. Народ смеялся, народ плясал, народ пел, и все жили.
— Мило, — прокомментировал Горст, радуясь бурлящей Праздничной энергий.
Капитан Дюмон посмотрел на хозяйку, которая выглядела прекрасно.
— Я не понимаю. Люди…
— Это произошло в тот миг, когда солнцу не удалось прикоснуться к королевству. Тень удержалась, и не только, — весь Урех вдруг обрёл земную материальность. Мы пока ещё не стали настоящей частью мира, но приблизились к этому, слышишь, мы уже ближе, чем раньше!
Некромант придвинулся к офицеру:
— Магия — странная и сложная штука, капитан. Возможно, правитель этого королевства лучше объяснит тебе это чудо.
Кентрил кивнул:
— Мы не должны заставлять ждать его и других.
Этанна не отпустила его руки, а он не собирался высвобождать её. И солдаты поспешили по залам дворца, залам, которые, как и всё остальное, чем-то неуловимо отличались от прежних.
Канделябры и масляные лампы горели ярче, в этом Кентрил мог бы поклясться, а ощущение смерти и тлена, преследовавшее его во время первого посещения, сменилось чувством воодушевления, даже возрождения.
Люди из плоти и крови наводнили улицы, и здесь, в помещении, стояли фигуры, ничем не напоминающие недавних призраков. В доспехах с шеи до пят, в кольчугах и панцирях, в открытых шлемах с широкими ободками впереди, они салютовали проходящим мимо наёмникам и Этанне. Их узкие глаза и бледная кожа чем-то напоминали Кентрилу Зэйла — он не удивился бы, узнав, что кто-то из предков некроманта был выходцем из Уреха.
При приближении к покоям Джариса Хана им попадалось всё больше людей. Те, кто носил говорящие об их ранге мантии и робы с синими или красными кушаками, элегантно кланялись Этанне и капитану. Другие придворные также выказывали почтение — мужчины опускались на одно колено, женщины приседали в реверансе. Брек хотел было пофлиртовать с одной из дам, но Горст, поторапливая бойца, отвесил ему лёгкий подзатыльник, от которого тот едва не покатился кувырком.
Двери открылись — и комната, которая когда-то была погружена во мрак, более глубокий и тёмный, чем самая густая тень, заблестела золотом и драгоценностями.
Сами стены оказались позолочены. Завитки орнамента покрывали каждый кусочек поверхности, сходясь к рельефному узору в центре. Зал был наполнен фигурами и украшениями, драгоценными камнями всех цветов и оттенков. Наверное, у мастеров на создание этого великолепия ушли многие годы, но результат, несомненно, стоил трудов и времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
