Пока сочилась кровь, шаманка нашёптывала заклинания, а перед глазами Дино проплывали таинственные пирамиды, заросшие буйной растительностью, гигантские человеческие фигуры, выжженные на скалах над водной гладью зеркального озера, мощёная древняя дорога, развалины древней обсерватории, каменное изваяние цветка-лотоса, какие-то люди и он сам. Только в теле чьём-то чужом, тяжёлом и непривычном. С той старинной фотографии. На дальней стороне озера, там где сходятся вместе, напоминающие своим видом женские груди, две сопки, на самом краю бездонной расщелины осветилась, окружённая сиянием, подобным северному, вожделенная пещера, похожая на замурованный склеп.
- Это вход в Шамбалу! Я нашёл его.
Левую щёку обожгло, как огнём. Дино вздрогнул и открыл глаза.
- Ты что, Снегин?
Перед ним стоял бледный взъерошенный Гарик. Он так и остался стоять с занесённой для пощёчины рукой.
- Куда тебя унесло?
- Бред какой-то!
Дино глотнул воздуха и погладил левую сторону груди.
- Что, что ты видел?
- Экспедицию видел. Этого, - он кивнул головой на фотографию.
- Ни фигасе! - обомлел Завадский. - Как это у тебя так? Ты что, экстрасенс?
- Не знаю, - пожал Дино плечами.Он и сам не мог понять, как это у него получилось.
- А что ещё видел?
- Всё видел. Петроглифы…
- Чего?
- Петроглифы, буквы, высеченные на камнях. Огромный старик на скале, только вот…, - Дино помолчал, раздумывая, стоит дальше говорить или нет. - Выкинули меня оттуда. Словно блокирует кто-то информацию.
Тень сомнения пробежала в голове Игоря. У него начало складывалось впечатление, что все, кто приближался к этой странной истории, в которую посвятил его вышедший в тираж политик, потихоньку трогаются умом.
- Что-то ещё успел увидеть? – на всякий случай поинтересовался он.
- Они искали вход.
- Какой вход, Дино? Куда? Что из тебя всё щипцами приходится вытаскивать!
- Вход под землю. Место это необыкновенное. Такие места ещё называют местами силы. Что-то там есть, глубоко под землёй. Я не знаю, Игорь! - взмолился Дино.
Тут Гарик немного занервничал.
- И что, нашли?
- По-моему, нашли.
У Игоря сжало дыхание, но он старался не выдать волнения.
- По твоему или точно нашли, Снегин? А что-то очень важное, мумию, я не знаю, ещё какую хрень, такую, что мир может перевернуть?
Дино помахал головой.
- Ты уверен?
- Я бы видел.
--------------------------------------------------------------------------------------
* Здесь и далее используются сохранившиеся отрывки из дневника Александра Кондиайна, участника лапландской экспедиции, геофизика и астронома, впервые опубликованные в книге Демина В.Н. - «Загадки русского Севера».
Глава 10
Утром Праскева впервые проснулась от головной боли. Не открывая глаз, она лежала и прислушивалась к таким новым для неё ощущениям. В висках стучало и мириады раскалённых обжигающих молний впивались в мозг, пытаясь пробиться наружу. Похоже, иногда им это удавалось. Ей показалось, что один глаз набух и раздулся. Осторожно приоткрыв его, она почувствовала как на тонкую сплющенную подушку потекла тёплая влага.
Где-то над самой крышей дома раздалось хриплое карканье. Стая растревоженного воронья шумно похлопав крыльями и ещё немного покричав, так же неожиданно угомонилась.
- Ишь, раскаркались тут, - пробурчала Праскева. – Каркайте, каркайте, на свои же головы и накаркаете.
Нехорошее предчувствие, чуть зародившись, потонуло в новом потоке боли.
Монотонная и тупая, она становилась невыносимой. На всякий случай Праскева прошептала про себя заговор от боли, хотя знала, что не подействует. Вот так всю жизнь другим помогала, а сама оказалась беззащитной перед хворью. От себя-то её не отведёшь. Может, таблетку какую, да только где же её взять, лекарств в этом доме отродясь не было.
На секунду стало полегче, но через мгновение женщина снова схватилась за голову.
Казалось, вся боль, что от людей отводила, решила отомстить и, поселившись в голове, тыкала раскалёнными цыганскими иглами.
С трудом встав с постели, она прошлёпала на кухню, намочила водой полотенце и обмотала вокруг головы, пытаясь затушить мучительный пожар.
- Ох, не к добру это! Хотя, с какой стороны посмотреть, боль-то она очищает. Устала я, подзадержалась здесь. Забыл про меня Господь, никак не приберёт, - думала про себя Праскева.
- Зато люди не забывают. Нужна, стал быть, людям. Надо бы глянуть, что с глазом. А то неприлично в таком виде людей встречать.
Да как посмотришь, все зеркала в своём доме она уничтожила лет сорок назад. Придётся наверх идти.
Она нехотя, как была, в ночной сорочке, одной рукой придерживая влажный тюрбан на голове, поднялась по деревянной лестнице и очутилась в просторной душной комнате. Утренний свет робко лился сквозь узорные, покрытые цветными стёклами, окна и расплывался на дощатом полу разноцветными пятнами, запутывался в там и тут свисающих с потолка гирляндах увядающих трав и цветов.
Дивный целительный аромат свежесрезанной зелени струился в воздухе и приятно щекотил ноздри. Женщина непроизвольно, скорее, по привычке, потянула носом и, как собака расщепляет запах на миллионы тончайших оттенков, заострённый нюх различил вдруг среди сотен пахучих различий еле уловимый душок гнили.
Никогда прежде такого у неё не случалось. Всё подсыхало ровно и в срок.
“Нехорошо, надо бы плоды перебрать”, - машинально отметила про себя.
В другой раз она тут же бросилась бы отделять от драгоценных сборов гиблый зачаток, но сейчас было не до этого.
Осторожно переступая через расстеленные газеты, на которых сушились разложенные пучки трав, аккуратно, листик к листику, цветок к цветку отлёживались, набирали силу сборы лекарственных растений, которые потом, путём незатейливых манипуляций и мудрёных смешиваний превращались во всевозможные зелья, снадобья и эликсиры, Праскева прошла в самый угол благоухающей комнаты. На деревянной треноге, незаметно притаившейся за чередой ниспадающих стеблей, сквозь ажурную, с блеском, ткань просматривалась массивная позолоченная рама.
Праскева медленно потянула покрывало, за которым блеснула серебристая зеркальная поверхность.
Из зеркала на неё смотрела древняя сгорбленная старуха.
Глава 11
- Диночка, можно я у тебя яблочко украду?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
